Глеб. Настоящий. Не на фото, не в воспоминаниях и снах, а настоящий. Протяни руку и сможешь коснуться темных волос, высокого лба, носа с горбинкой… Даже этот некрасивый нос Женя любила. А колкую щетину ненавидела. Глеб бурчал, что сейчас, мол, так модно, но сбривал ее… потому что Женя ненавидела. И нужно смотреть не на красивые серые глаза, а на поросль на скулах… и ненавидеть. Сконцентрироваться на этом якоре и на этом чувстве.
- Привет, родная! - Глеб раскинул широко руки. Наверное думал, что Женя тотчас упадет в объятия. Она не упала. Ни в объятия, ни в обморок. - Как дела?
- Как дела?! Серьезно? Ты пришел спустя полгода спросить как я поживаю?
- Же-е-ень. - Глеб так тянул “е”, так знакомо звал, что сердце непроизвольно ёкнуло. - Ну хватит, любимая. Я извинился коробкой конфет, причем дорогущих, ручная работа, бельгийский шоколад…
- А, так это было от тебя.
- Что за лицо, Женька? Ты сердишься, я понимаю. Ну, хочешь я на колени встану прямо сейчас? Хотя моей вины тут нет. Подожди! Ты не знаешь всех деталей. Я тоже не знал до недавнего времени. Во всем виновата твоя идиотская подружка Лиза. Это она сказала что ты вроде “залетела”. А я испугался, понимаешь? Поэтому сбежал. Да, глупо вышло.
- Боялся полгода?
- Я только на днях узнал, что ты не беременна. И сразу пришел. Прости, Жень!
- Да нет, я правда беременна. Двойней.
Глеб с минуту переваривал информацию. Думал уже бежать или еще нет.
- Да ладно. Ты прикалываешься, - сказал он. Улыбка опять растянула его губы, но глаза были удивленно-испуганными. Взгляд отсканировал фигуру и нашел ее все еще весьма аппетитной в вишневом платье. - Врешь ты все! Живот где? - Глаза снова стали игривыми, а улыбка еще шире.
- А с чего ты взял, что я беременна от тебя? - прибила Женька.
- Любимая, я всегда был в восторге от твоего чувства юмора, но хватит… хорошо? - И опять во взгляде мужчины огонек недоверия - обманывает или нет? - Ты не могла так со мной поступить. Не могла изменить. Ты любишь меня. Вот, даже глаза не можешь поднять, смотришь куда-то… Боишься растаять.
Женя оторвала взгляд от злосчастной щетины. И посмотрела прямо в глаза бывшего возлюбленного.
Ничего не случилось.
Она не рухнула, серые глаза больше не имели над ней власти. И нос с горбинкой. И высокий лоб. Теперь он выглядел слишком крутым и некрасивым. А еще эта щетина. Какая гадость.
- Мне пора, - сказала Женя и попыталась закрыть дверь. Попыталась, потому что Глеб подставил ногу. - Могу ведь и придавить. Будет больно.
- Хорошо, давай, сделай мне больно. Как я тебе полгода назад.
- Думаешь это равнозначно - придавить ногу и разбить сердце?
- Моя милая девочка, которой я разбил сердце. - Глеб потянулся к Жене, но она отошла в сторону. Проход был открыт, и довольный мужчина тут же проник в прихожую.
- Прошу, уйди. - Женя попыталась выпроводить непрошеного визитера, правда это было то же самое, что сдвинуть скалу. - Я не одна, Глеб, уйди.
- Да неужели? - бывший не верил ни капли, глаза его смеялись. Женя уперла руку в стену, снова попытавшись воспрепятствовать, но Глеб проворно прошмыгнул под рукой и вальяжно прошествовал в зал. Он оглядел комнату, удовлетворенно крякнул и повернулся с победоносной улыбкой к растерянной хозяйке. - Еще и пьешь в одиночестве. Эх, Женя-Женечка!..
Растерянность еще больше накрыла Женю - куда подевался Сунь Укун? Исчез, как только услышал Глеба?
Женя медленно прошла в зал. Ноги двигались с трудом, как будто на них навесили гири. Картина, конечно, открылась впечатляющая: на столике бутылки, бокалы. И никого нет.
- Пьешь в одиночестве, - констатировал Глеб и повернулся к Жене, коснулся уголка ее глаза. - И глазки опухшие. Тушь вот размазалась. Плачешь…
- … от счастья. Моя милая девочка, плачет только от счастья.
Сунь Укун появился феерично.
Он вышел из ванной в клубах пара.
Голенькый, если не считать полотенца, обернутого вокруг бедер.
На груди, руках, лице тысячи капелек воды.
Женя что, принялась их считать, что не может отвести взгляд?
А Сунь Укун меж тем остановился, повесил полотенце, которым вытирал голову, на шею, и воззрился на остолбеневшего Глеба.
Глеб таращился то на Женю, то на мужика в Женькином доме. Мужика. В Женькином. Доме!
Сунь Укун вскинул бровь, продолжая дуэль взглядами.
Глеб пасанул, развернулся и пулей вылетел из комнаты.
Женя пошла следом, чтобы закрыть дверь и пару вопросов.
Бывший был уже у лифта, когда Женя окликнула его.
- Глеб. А ты любишь собак? - спросила она.
Какой дурацкий вопрос. Она что, издевается? Но Глеб обернулся через плечо и выплюнул глухо:
- Нет. Я их боюсь. Меня в детстве покусала одна. Я же рассказывал. Ты что, не помнишь? - добавил он с нотками обиды в голосе.