- Не помню. Прости. Как и ты не помнишь, что я не люблю сладкое. А конфеты с ликером просто терпеть не могу.
Глеб повернулся к Жене. У него были такие больные глаза, что Женино разбитое некогда сердце должно было бы возликовать. Но оно молчало. Не радовалось, но и не болело. Наверное, оно выздоровело.
- Прости, - сказал Глеб. Хотел что-то еще добавить, но передумал. Не стал дожидаться когда приедет лифт и убежал вниз по лестнице.
Женя закрыла дверь. И эту Историю.
- 10 -
-10-
Нужно было возвращаться в комнату. Отлипнуть от двери и идти в комнату.
А там почти обнаженный царь. В капельках воды. Как в каком-нибудь романе…
- Где ты пропала? - Голос Сунь Укуна выдернул Женьку из размышлений. Или из грез. Потому как то, что она себе представила… было и страшно, и желанно одновременно.
Но Сунь Укун все фантазии обломал. На нем были джинсы и рубашка. И только голые ступни все еще намекали на недавнее почти голое дефиле.
И опять же, Женька и обрадовалась, и расстроилась одновременно. Что делать с обнаженным мужиком посреди своей комнаты она не знала… Точнее, знала, но это ведь не то, что надо делать с монаршей особой…
- Что случилось, Жень? - Сунь Укун, как на грех, подошел еще ближе. Ключевое слово - как на ГРЕХ! - Я здорово тебя спас, да? В твоих книжках такое было…
- Чертовы книжки, - пробубнила Женя, - выкинуть их надо! - Она прошла на кухню не понимая зачем ей туда надо. - Или нет, почему же выкидывать? Пусть читает… - И еще раз оглянулась на мужчину в прихожей. Зажмурилась. Помотала головой. Морок все, морок.
- Посмотри в окно, - предложил Сунь Укун. Женька вспыхнула, испугавшись что Укун прочитал все ее мыслишки по его поводу, но потом вспомнила, что бусина на шее как оберег от шаловливых девичьих фантазий и бессовестных мужских ушей. Выдохнула.
А Сунь Укун всего лишь предлагал посмотреть как за окном Глеб бегает под ледяным дождем и собирает все свои вещи, которые прилетели к нему на голову как в каком-нибудь фантастическом фильме.
- Ах да, еще рамочка с фото. - Сунь Укун повертел ее в руках, рассматривая целующуюся парочку на фоне “чертова колеса”. Через мгновение Глеб с фото исчез, а Женя осталась. Выглядело это по-дурацки - Женька обнимала пустоту и целовала пустоту.
- Ты обещала мне варенье, - напомнил Сунь Укун. - Янтарное.
- Да. Оно из янтарок. Это сорт яблок такой.
Женька взяла табурет и отнесла в прихожую. Влезла на него, отворила створки шкафа…но чужая проворная ручища быстрее влезла внутрь шкафчика и достала баночку с вареньем.
- Да, Ваш мега-рост, очень удобно. - Женька повернулась и почти вровень встретилась с глазами Сунь Укуна. Они смеялись и излучали какое-то невероятное тепло и свет, без обычного снобистского превосходства.
Это все вино. Виновато вино. Оно самое. Чертов афродизиак.
Тогда-то у Женьки и заползли эти крамольные мыслишки. Этот план созрел на табурете, глядя в карамельно-карие улыбающиеся глаза. Но это виновато вино. Так и запишите!
Яблочки в баночке были ма-а-аленькие, желтые с красным бочком с потрескавшейся кожицей. А само варенье золотисто-янтарное - привет от лета. Женя набрала полную ложку вкусности и отправила в рот. Сунь Укун внимательно следил за этим действом.
- Ты же не любишь сладкое.
- А вот именно это варенье люблю. Оно кисло-сладкое. - И Женя зачерпнула ложечку снова.
- Ну хватит, дай и мне попробовать. - Женьке не было жалко, она от души окунула ложку в банку. - С этим мелким неказистым фруктом, - добавил Сунь Укун.
- Хорошо. - Женя фыркнула и передала ложку. - Держите.
Мужчина с аппетитом проглотил предложенное лакомство, но вердикт вынес весьма строгий:
- Кисло же. - Брови его поползли к переносице, а уголки губ опустились вниз.
И тут Женька, перегнувшись через боковину кресла, вдруг прикоснулась к этим губам своими губами.
- А теперь - сладко? - Она отстранилась, желая видеть реакцию монарха. На эшафот ее и голову с плеч!
Но Сунь Укун удивленно и невинно хлопал своими карамельно-карими глазами и молчал. И только Женька, не долго думая, решила ретироваться на свое собственное кресло от греха подальше (опять!), мужчина выдохнул:
- Сладко… - И притянул Женьку за шею к себе. А потом его губы впились в Женькины.
Поцелуй был долгим, вкусным, сладким. У Женьки уже руки затекли держаться за боковину укуновского кресла. Вторая половина Женьки норовила уехать вместе с другим креслом куда подальше. Но Сунь Укун держал за шею крепко, не отпускал, а потом и вовсе одним рывком придвинул Жененино кресло к своему впритык. Отпускать он Женю не хотел. Но колесики на кресле были против сего непотребства и покатились опять в сторону. Теперь уже Сунь Укун, не прерывая поцелуя, попытался встать на колени на кресле, что в итоге привело к падению целующихся. В прямом смысле.