- Всё! - обобщил пьянчужка, улыбаясь щербатой улыбкой. - Ля, красивая, давай вместе праздничек устроим. Ты любишь танцевать? Новый год к нам мчицца…Я тебя могу покатать!
- Ага, на чем? У Вас там мерседес около участка припаркован?
- Не-ее. На спине могу!
Женя в раздражении обернулась к Сунь Укуну, который прятался в тени. Хотя его длинные вытянутые поперек камеры ноги приходилось постоянно перешагивать.
- Хорошо Вы там устроились, по-царски? Комфортенько Вам?
- До-ооу, по-царски, - опять отозвался пьянчужка. - Но еще бы водочки. Ну хоть бы во-оот чуточек! И было совсем по-царски, до-ооу.
- Мы здесь застряли, Сунь Укун! А мои родные теперь сидят под дверью! А я - тут! И даже телефона нет! - Женя почти рычала. - Дайте хотя бы телефон позвонить! - крикнула она в надежде на снисхождение. Но ни одного полицейского на горизонте не предвиделось. - Эй!
- Как ныне сбирается вещий Олех отмстить неразумным… - начал словоохотливый соседушка новую “песню”.
- Да замолчите Вы! - Женя оборвала акт стихоплетства. Она подобно соседу напротив высунула свой нос сквозь прутья и снова прокричала: - Дайте позвонить, товарищ полицейский!
- Я ей душу выклал, а она… - Пьяный махнул рукой и уселся на топчан. Обиделся. - У-уу, гадская натура! Змеиная!
- Свободу! - гаркнула Женя в отчаянии. - Сво-бо-ду!
- Свободу попугаям! - подхватил пьяница. - И змеюкам!
- Но свобода только для обезьян… - пробормотала Женька растерянно. Потому что Сунь Укун вдруг оказался по ту сторону решетки. И он улыбался все так же нагло, как перед полицейским, когда говорил что все началось с желания. - Как это?..
Сунь Укун сделал шаг - и снова оказался рядом с Женей по одну сторону. Для него преграды в виде решетки вроде как и не существовало. А потом он снова вышел. И протянул руку Жене.
Она опасливо приняла предложенную руку помощи.
- А если я застряну?
Но она не застряла. Просто шагнула и все. Железных прутьев не существовало. Женька как призрак прошла сквозь них.
Пьянчужка смотрел на этот аттракцион, прилипнув лицом и руками к решетке. Его мутные голубые глаза хлопали - плюм-плюм, плюм-плюм.
- Сунь Укун, вытащи и его! Ведь праздник, пусть порадуется!
И Сунь Укун расщедрился: потянул пьяненького мужичка из камеры на свободу. Спасенный привалился к прутьям спиной и обалдело уставился на “спасителей”.
- Что это было?! - запричитал он. - Что?! Я с ума сошел?! Они!.. Вы!.. Куренков! Куренков, у меня галлюцинации! Это все эта наркоманиха, она меня… занаркоманила!..
Женя и Сунь Укун синхронно решили что пора делать ноги, пока не нагрянули полицейские, привлеченные шумом. Хотя мало что могло их сейчас оторвать от операции “Новый год”.
Женя выскочила на улицу и с удовольствием глотнула морозный воздух полной грудью. Только что замерзала, а тут на тебе - свобода! Как полжизни отмотала.
И вьюга успела за это время утихнуть. Мир предстал белым, пушистым и сказочным-прекрасным. Снова. Это такое непередаваемое чувство, когда ты гонишься за чем-то, сбиваешься с пути, ненавидишь все и всех, в том числе и себя, а потом… А потом мир напоминает - это может быть лепесток сорвавшийся с ветки цветущего дерева или падающий снег в свете фонарного столба, - посмотри на сколько я прекрасен! Посмотри, насколько прекрасен - Ты в нем!
Женя закрыла глаза.
Только что была тишина, но что-то вдруг бахнуло рядом.
Раздались крики и смех.
- С Наступающим! Женечка, ты ли это? С Наступающим, милая!
- С Наступающим… - пробормотала Женя. Она открыла глаза и увидела перед собой соседку с первого этажа - Веру Васильевну. Старушка пытливо заглядывала в глаза.
- Я у внуков петарду стырила! - поделилась она шепотом. От нее пахло почему-то самогонкой и чесноком. - Классно бахнуло, да?
Женя кивнула и огляделась. Она стояла в своем дворе, возле любимой девятиэтажки. Вот так, закрыла глаза, открыла глаза - и вот тебе дом родной.
А в доме том родители под дверью, сестра и племянницы! И даже бабуля! Они привезли бабулю с дачи! Все просто мега-серьезно!
И все родные глаза уставились на Женю, когда она поднялась по лестнице на свой этаж. Не то чтобы лифт не работал, а хотелось отсрочить встречу с неизбежным. Трусиха ты, Женька!