- Какой пузач? Это что вообще? - спросил мужчина у обезьянки на своем плече.
Крохотные лапки изобразили непонимание.
- Господин, нынче двадцать первый век, люди не верят в чудеса так, как раньше. - И следующие слова были адресованы Жене, которая пыталась сдуть с глаз упрямую челку. - Евгения, тебе дается ровно тринадцать дней, чтобы были исполнены три твоих желания. Сам господин Сунь Укун исполнит их.
Застывшая и так Женя застыла еще раз. От этих предложений. И если бы она могла, то сейчас бы рьяно отрицательно замотала головой.
- Не надо мне ничего совать. И желаний я никаких не хочу. Я Вас не вызывала! И платить не стану!
- Платить не надо. Это подарок.
Женя чертныхнула про себя Лизку и произнесла, пытаясь сохранять спокойствие:
- Хорошо, я заплачу Вам. Сколько?
- Я же говорю, что господин исполнит безвозмездно...
- Ладно, можете станцевать и уйти. Давайте, танцуйте. Что, я не права, стриптиз-услуги не входят в Ваш прайс?
- Прислужник, что такое «стриптиз»? - Обезьянка пожала плечиками — вот умора! - Тогда зачем мне ты, если не знаешь? - Мужчина кажется был недоволен. Он щелкнул пальцами, и обезьянчик с его плеча пропал.
- Как Вы это делаете? Голограмма что ли? - спросила Женя и опять привлекла внимание удивительных светло-карамельных глаз. - В прошлый раз глаза были темными. Вы что, линзы умудрились нацепить? Вы — вампир? - Женька вспомнила популярный «вампирский» фильм, где у этих самых вампиров менялся цвет глаз. - Надеюсь, «вегетарианец»...
- В вампиров, значит, веришь?
- Вы что же, обиделись? Да я же шучу.
Опять щелчок пальцами. Над плечом зареял обезьяний знакомец.
- У нее точно в порядке с головой? Не хочется иметь дело с душевнобольной. Подготовь мне справку.
- Но господин, вся эта бюрократия... Как представлю, что надо обращаться в Небесную канцелярию... - Обезьянка скривилась и исчезла сама, безо всякого щелчка.
- Знаете, я даже не обиделась на Ваше «душевнобольная». Мне кажется это последствия принятия двух таблеток обезболивающего. У меня галлюцинации. - И Женька счастливо улыбнулась.
- Неверующие люди пошли, значит, - пробормотал вдруг мужчина. - Скажи «Я желаю, чтобы у меня исчезли синяки под глазами».
Женя, все еще улыбаясь, послушно повторила:
- Желаю, чтобы прошли синяки под глазами. И, - если бы была возможность, то она бы махнула рукой. А так оставалось просто улыбаться,- гулять так гулять. До кучи еще пусть и рука пройдет.
Но мужчина похоже всерьез воспринял Женькину просьбу. Он протянул руку, и его большой палец аккуратно прошелся под Жениными глазами, как будто стирая эти самые синяки. Потом его ладонь легла на больной локоть. Женя хотела возмутиться, но только спросила:
- А как Вы узнали, что у меня именно эта рука болит? Хотя это вряд ли сложно. Потом бы сказали, что ошиблись...
- Отомри.
Женька отмерла, неожиданно покачнулась и если бы не угол шкафа, точно бы свалилась на пол. Она подняла голову и уставилась в зеркало, висящее на стене.
Фингалов под глазами не было.
- А...- Она подошла ближе к зеркалу. Она потерла глаза. Нет, синяков и в помине как ни бывало. - А...- Женя потерла больной локоть — ничего, боли тоже не было. - Ну нет уж.- Покачала она головой. - Просто обезболивающее действует.
- Но синяки под глазами...- за спиной у Женьки нарисовался «волшебник», так его растак! И в отражении зеркала он и Женька смотрели друг на друга. Испытующие. Недоверчиво.
- А...- начала Женя и замолкла. - Царь, значит? - пробормотала она. - Иван Васильевич. Грозный.
- Сунь Укун. Это мое имя.
- Да поняла я, - устало проговорила Женька. - Просто хочется стянуть с головы парик и сказать «И меня вылечат. И тебя вылечат».
- Женщина, ты еще и лысая?! - в зеркале царственный лик исказился, будто Женька сказала что больна проказой.
- Ничего не лысая! Свои у меня волосы, свои! - воскликнула она, повернувшись. - Вот, на, попробуй! - И грозно надвинулась на мужчину. Он даже на шаг отступил от неожиданности.
- Не надо так устрашающе трясти головой.
Женька замерла, хоть никто и не приказывал. Приложила руку ко лбу.
- Блин, я схожу с ума. Уважаемый, - она резко тряхнула головой и вытянула руку в сторону комнаты, - пройдемте. - Женя с каким-то неожиданным даже для себя самой пиететом распахнула двустворчатые двери в комнату, а потом так же затворила их. Будто не в обычный зал двушки зашли, а в Прекрасную Залу Прекрасного Дворца.
Женька села в кресло. Сунь Укун сел в другое.