— Мы потерпели поражение в битве за Гуадалканал — враг у Бугенвиля, под угрозой Рабаул, а там и Филиппины, где вольготно рыскают их субмарины. Алеутские острова нами оставлены — с севера нависает нешуточная угроза. Американцы и русские имеют восемь старых линкоров против наших двух, что остались у Нагумо. И это при тотальном господстве в небе вражеской базовой авиации. Теперь на Яву высаживается вражеский десант, под угрозой Цейлон — судя по всему, Ройял Нэви готовится отбить этот важнейший для наших коммуникаций с Германией остров, уже установив блокаду. Если немцы его потеряют, война лишена даже гипотетических перспектив и окончательно проиграна. Без помощи союзника мы не продержимся и полугода, Дзасибуро, настолько плохо наше положение.
Одзава промолчал — ответа от него не требовалось, Исороку-сама говорил сам с собой, размышляя вслух. Ситуация стала критической — враги нанесли внезапный удар, и там где никто его не ожидали. Американские и австралийские войска неожиданно высадились на Яве, хотя в японских и германских штабах резонно считали, что последует операция против Цейлона, ведь острова голландской Ост-Индии были заняты достаточным числом войск. Вот только никто не ожидал появления ударной группировки — пять американских и четыре британских авианосца, при поддержке базовой авиации провели бомбардировки береговых аэродромов, разнеся там большую часть уцелевших самолетов базовых кикокутай. Армейской авиации практически не осталось, вся она давно перебазировалась на корейские и маньчжурские площадки, и большей частью погибла в сражениях с многочисленными русскими и американскими эскадрильями.
За все теперь отвечал флот, собственных сил которого на защиту огромного «оборонительного периметра» катастрофически недоставало. Силы базовой авиации окончательно подорваны, ведь именно она служила резервом пилотов Кидо Бутай. Для последнего собрали все, что имелось в наличии — сорок три эскадрильи, выжав буквально все возможное, и это при том, что немецкими пилотами укомплектовали шесть эскадрилий. На пяти эскортных кораблях Нагумо проходили спешное обучение молодые пилоты, отправлять их в бой было бы безумием — их бы моментально сбили в первом же бою русские и американские ветераны.
— Под угрозой все наши нефтепромыслы, мы с трудом отправляем танкеры в конвоях — их топят. Как только на аэродромы янки перебазируют свою авиацию, они с Явы разнесут все в радиусе действия, и в первую очередь Сингапур. А без нефти мы обречены — ни флот, ни авиация, ни армия просто не смогут воевать. Уже сейчас мы не можем снять гарнизоны с островов, хотя солдаты там только напрасно едят рис, когда они настоятельно нужны в Маньчжурии, или здесь на Яве. Я уже не раз предлагал очистить юго-восточное направление — три дивизии, что там сидят гарнизонами по атоллам, совершенно бесполезны. Они нужны здесь, а не там…
Последние слова дались адмиралу с трудом — он опять застыл, глаза прикрыты веками. Одзава еще раз взглянул на карту — там стрелки обозначали надвигающуюся катастрофу. Под угрозой не только Сингапур, единственный перевалочный порт для поступающих из Германии грузов, но и все нефтепромыслы. Все, из-за чего началась война, может быть потеряно в течение нескольких месяцев, не больше трех, максимум четыре.
— У нас еще есть шансы, Дзасибуро, но тут все зависит от немцев. Если они смогут сбросить американцев и англичан в Атлантику, то появится возможность договориться о «пристойном мире». Но для этого нужно нанести поражение англосаксам здесь, хотя сил у нас намного меньше. Можете потерять половину своих авианосцев, Дзасибуро, на оставшиеся корабли мы наберем пилотов, надеюсь на это. Наступает решающая битва, к которой мы давно готовились — один сокрушительный удар позволит нам спастись. У вас есть для этого все, и вы должны сделать невозможное!
— Мы будем сражаться, — а что еще мог сказать Одзава в ответ, и низко поклонился. Собрали действительно все, и корабли, и самолеты. Подтянули все эскадрильи камикадзе — молодые пилоты горели желанием провести смертоубийственные атаки и пожертвовать жизнями за императора. На это и был расчет — одновременный удар четырех сотен камикадзе, их беспримерная жертвенность, позволяли надеяться на успех. Тем более противник не ожидает массированного налета «божественного ветра»…