— И не совсем коммунист, каким я представлял всех советских руководителей. Он верит в Бога, что у меня не укладывается в представлениях. И отнюдь не бездушный тиран — я видел, что те «марши смерти», которые устраивал кондукатор, со зверствами, что творили немцы и венгры, вызывают у него нешуточную злость, и между тем он не сорвался ни разу.
— Ничего удивительного, сын мой — он отвечает за огромную страну, которая не просто выстояла под натиском войск объединенной Гитлером Европы, но и сама перешла в решительное наступление, как произошло во время войны с Наполеоном в двенадцатом году. И он полностью уверен в грядущей победе над Гитлером, и когда говорит, что до следующей зимы с Германией будет покончено, это не самоуверенность, а твердое убеждение. И маршал отнюдь не солдафон — у него отличное образование для профессионального военного, я мало встречала русских, кто бы бегло говорил на английском языке, пусть «Нового Света», даже среди блестящих царских офицеров, что служили в императорской гвардии. А что верующий — ничего удивительно, на войне чувства обнажаются, ведь везде смерть, и они посылают на нее своих солдат. Я сама знаю нескольких наших генералов, которые изъявили желание немедленно совершить монашеский постриг, как только закончатся бои, и уйти от мирской жизни замаливать грехи.
Елена вздохнула — последнее время она спасала несчастных евреев, понимая, какая участь их ждет после выдачи немцев. Страшна была участь цыган — их вывозили целыми таборами, и о том, что их уже нет в живых, у нее не оставалось ни сомнений, ни иллюзий.
— Сын мой, маршал ведь спасает репутацию нашего Дома, позволяет решительно отмежеваться от режима кондукатора — он ведь недаром столь много говорил о «маршах смерти». И заметь — ни в чем не обвинял ни нас, ни наш народ в том, что произошло. Да и немцев тоже, сказал, что «гитлеры» приходят и уходят, а людям нужно продолжать жить дальше. Все условия следует принять немедленно — они слишком мягкие для страны, которая воевала против русских два с половиной года, а наши солдаты дошли до Крыма и Дона. Поверь мне на слово, что любой российский император не оставил бы камня на камне, если бы его так разозлили. Да, у каждой страны есть свои интересы, но их не следует отстаивать теми способами, к которым прибегают нацисты. Пожалуй, маршал намного честнее и добрее всех тех, у кого коммунисты вызывают лютую ненависть, это как раз те персоны, с кем мы имели дело за последнее время.
— Но их высокопревосходительство ведь тоже коммунист…
Король неожиданно осекся, не договорив, и посмотрел на мать. Королева чуть качнула головой и улыбнулась, гордясь сыном. Негромко произнесла, тронув пальцами ожерелье, которое украшало шею.
— Ты все понял правильно, Михаил, — она назвала сына на греческий манер, как часто делала в детстве. — Православный человек не может быть коммунистом в том смысле, в котором мы понимаем. А вот социалистом вполне, недаром русские народники считали, что через общину можно прийти к социализму. Созданные большевиками колхозы не изменили крестьянский «мир», он сохранился — недаром русские солдаты сейчас отчаянно сражаются на фронте. И поверь — нет такой силы, которая смогла бы остановить русского мужика, уверенного в своей правоте и вере в божье покровительство. Так и маршал отнюдь не коммунист, он полный склепок своих солдат, их квинтэссенция. И дело мы имеем не только с большевиками, перед нами поднимающаяся Великая Россия, именно она, в новом обличье. Снова вернули православную церковь, и священники молятся за страну и ее воинство. Возвращены погоны, за которые двадцать лет тому назад убивали, и явился генерал Бонапарт, которого все давно ожидали, сказавший, что «революция закончена». А ведь никто этого еще не понял, мы с тобой первые, мой мальчик, его увидели сегодня. Так что правы те, кто говорит, что революции повторяют одна другую, в конечном итоге приходит военный вождь и подводит под ней черту росчерком своей шпаги.
— Так выходит, мама, маршал Кулик и есть та фигура, приход которой ожидали в мире? Но многие думали, что это Сталин…
— Покойный тиран не стал военным, да никогда им не был — это политический деятель, и видный, это стоит признать. Но маршал Кулик никогда не станет императором России, но «первым», а позже пожизненным консулом будет, без всякого сомнения. К тому же власти у такого консула намного больше, чем у монарха — вспомни диктатуру генерала Оливера Кромвеля. А у победителя в столь страшной войне поддержка будет безусловной, что позволит ему сломить диктатуру правящей коммунистической партии. Если, конечно, его не убьют или не отравят — «бонапартов» боятся все, поверь мне — от банкиров до революционеров, но народ всегда поддерживает их в любых действиях. И учти — за ними стоит армия, и не простая, а «вкусившая» победы и славы, и на пути которой лучше не становится.