Маршал Кулик усмехнулся, представив, как взовьется Черчилль, после того как узрит танки с красными звездами на башнях у Босфора и Дарданелл. Это же самый кошмарный сон Форин-Офис на протяжении двух веков. И отдавать «зону проливов» никому нельзя, ни под какие гарантии и обещания, кого бы то ни было, насмерть упереться. Логика тут простая — захотели воевать, ваше право, но тогда и платите по счетам за разбитые горшки. И не будет никаких проблем в будущей истории, особенно если турки насмерть сцепятся с курдами, которые являются самым потенциальным союзников, особенно когда получат вожделенную государственность. К тому же самопровозглашенный король Курдистана Махмуд Барзанджи еще с семнадцатого года выказывал прорусские симпатии, как раз когда была попытка создания Евфратского казачьего войска. Как и Мустафа Барзани с его «Мехабадской республикой» сейчас поднимал курдов на восстание, получая советскую помощь — англичанам они не верили ни на грош. Да и в Тебризе, занятом дивизиями Закавказского фронта, происходят значимые события…
Ближний Восток и сейчас представляет огромный «плавильный котел» народов, многие из которых, включая двадцати миллионную диаспору курдов, до сих пор не имеют государственности, и на протяжении веков подвергались гонениям и принудительной ассимиляции. И социальные взрывы происходят с закономерной регулярностью…
Глава 38
— Мы должны разгромить русских, Гудериан! Я надеюсь только на вас, когда кругом царить предательство. Нужно показательно наказать румын за измену, сжечь Бухарест дотла, отбить Плоешти. Мы зависим от нефти, и с пустыми баками ваши танки воевать не будут, Хайнц, не взлетят самолеты, не выйдут в море подводные лодки. Нет, но какие мерзкие предатели — когда мы напрягаем все силы, они устраивают перевороты!
Гитлера прямо-таки трясло от злости и негодования, которое можно было посчитать праведным. Вести из Румынии приходили недобрые — «фокшанские ворота» были открыты перед русскими войсками буквально настежь, румынская армия и не думала сопротивляться на прекрасно оборудованных оборонительных позициях. И что хуже всего, ударили в спину германским войскам, которые отчаянно сражались, пытаясь остановить наступающие советские танки. А их молодой король выступил по радио с обращением, в котором нагло заявил об аресте диктатора Антонеску, о расторжении союза с Германией и денонсации всех договоров, и присоединении к «объединенным нациям» в их борьбе с «Еврорейхом». Наглость дошла до того, что Михай призвал народы всех Европейских стран, «оккупированных» Германией, начать справедливую борьбу за свое «освобождение».
— Им удалось «соскочить» в прошлый раз — если румыны оказались в победителях тогда, означает только одно — они изменили дважды. Но сейчас они заплатят за все — к ним надо отнестись без всякой жалости, чтобы для всех это стало показательным урок.
Гитлер выдохся, еще раз взмахнул рукой и остановился, хрипло дыша. Его буквально трясло, действительно, переживать измену всегда трудно, а тут произошло такое предательство, которое целиком обвалило фронт всей группы армий «Юг». И что хуже всего, генерал-полковник Модель погиб, угодив в засаду, и не смог выпрямить положение в самый решающий момент. И конечно, главной причиной стал мощнейший удар русских полчищ — в наступление пошли сразу четыре танковых армии, за которыми в резерве следовала пятая, отразившая фланговый контрудар двух германских панцер-дивизий, предпринятый фельдмаршалом Клюге.
— Хайнц, я могу надеяться на вашу непреклонную решимость довести дело до конца? Больше посылать мне некого, у меня нет ни на кого надежды, что справятся со столь трудным делом. Или следует возвратить Манштейна, и поручить ему командование группой армий «Юг»?
Гудериан за ту минуту, которая ему потребовалась для размышления над предложением фюрера, пришел к выводу, что не стоит соглашаться. Потому, что все крайне зыбко, и чревато большими сложностями, с которыми он может и не справится, навсегда испортив свою репутацию.
— Думаю, следует возвратить на восточный фронт Манштейна, со всеми его танковыми армиями. Вряд ли удастся сбросить англосаксов в Атлантику — нам не хватило буквально трех недель. Просто мы не приняли во внимание их стойкость, и возможность за короткий срок увеличить группировку войск вдвое, быстро восполнив потери. Теперь предстоит долгая и упорная борьба — мой фюрер, мы просто не успели.