— Меня вогнали в ловушку, из которой не вырваться. И в Риме молчат, ничего не предлагая. Надо уходить, но куда?
Стоявший на мостике флагманского линкора адмирал Анджело Якино, когда-то бывший командующий Королевским флотом Италии пребывал в полной растерянности — он не знал, что ему делать. Прибыв в бывшую столицу византийских императоров и турецких султанов с действующими кораблями, которые еще не спустили итальянские флаги и не подняли нацистские полотнища, итальянская эскадра только морально поддержала турок, которые почему-то возомнили, что Реджина Марине будет воевать за них. Вот только войти в Черное море не удалось — горловину Босфора закупорили русские минные заграждения, выставленные подводными лодками и самолетами. Иногда появлялись и русские эсминцы, один раз даже легкие крейсера, обстрелявшие тральщики с большой дистанции. И все — советский флот демонстрировал странную пассивность, он не воевал, скорее, наблюдал. Но и итальянская эскадра отваживалась только на короткие переходы в Мраморном море, к Босфору и Дарданеллам даже не приближалась — все моряки прекрасно понимали, что попадут под массированный удар советской морской авиации. Вернее американских палубных торпедоносцев и пикирующих бомбардировщиков, которые передали русским в больших количествах. Да и выйти было невозможно — оба пролива заминированы, а те турецкие корабли, что пытались выйти в Эгейское море, или подорвались на минах, либо были безжалостно потоплены советской авиацией в узости, где невозможно было свободно маневрировать, без риска наползти на мину.
Бомбежки итальянской эскадры русские нарочито демонстративно не проводили — хотя военные объекты Константинополя разнесли вдребезги. Над городом один раз появилась тысяча самолетов, отбомбившихся до этого по чаталджинским позициям, на которых османы надеялись, как не раз бывало в истории, оборонять Константинополь. Стоявшие в гавани итальянские корабли в свою очередь старались не стрелять по советским самолетам, а на все упреки турок Якино ссылался на крайний недостаток зенитных снарядов. Дело было в другом — при первой попытке, которая оказалась последней, уйти в Дарданеллы русские нанесли страшный удар авиацией, торпедировав линкор «Витторио Венето» двумя «пустыми» торпедами. В них обнаружилось послание самому адмиралу Анджело Якино от русского командующего фронтом, танки которого были в ста километрах от Константинополя. А там фактически ультиматум — при прорыве через Дарданеллы эскадру перетопят как щенят в канаве, при первом выстреле по русским войскам корабли отправят на дно сразу на рейде. Про попытку затопить эскадру лучше не думать — итальянские берсальеры раз отзимовали на Украине и узнали что такое морозы. Так в этом случае моряки Королевского Флота Италии перезимуют в Сибири, где-то в море Лаптевых, повторив тотальное замерзание экипажей «Шарнхорста» и «Кельна» на Новой Земле. Адмиралу достаточно было взглянуть на карту, чтобы понять, что все его подчиненные превратятся в ледяные скульптуры. Третий вариант являлся вполне приемлемым — король Румынии Михаил I брал на себя хлопоты интернирования эскадры в порту Констанца, его страна войны Италии не объявляла…
Естественный укрепрайон, закрывавший путь на Константинополь с запада — в 1913 году болгарам не удалось прорваться через него. В 1921 году сюда в бараки французы загнали донских казаков армии генерала Врангеля…
Глава 49
— Дзасибуро, война окончательно проиграна. Я написал императору о том, что нужно немедленно начинать переговоры о мире, используя посредничество маньчжурского правителя. Сам Пу И ничего не решает, раньше за него управлял наш командующий Квантунской армией, сейчас русский наместник и главнокомандующий на Дальнем Востоке. Но как монарх, который может занять место именно посредника между нами и русскими, вполне подходит. Да, это так — именно с русскими, не с американцами или англичанами, они нас за равных им никогда не воспринимали, а именно русских — с «северными варварами» можно договориться, к тому же мы их побеждали, а такие поражения никогда не забывают. Да, с ними можно договориться и подписать сепаратный мир, и попросить о посредничестве…
Ямамото не договорил, откинулся на подушку — главнокомандующий «Объединенным Флотом» сильно страдал от полученных ран и сильных ожогов, и было чудом, что он выжил после разрыва вражеского снаряда, как и трое других моряков, когда все погибли. Врачи сотворили невозможное, сохранив ему жизнь, но Одзава прекрасно понимал, что адмирал хотел смерти, желал ее, чтобы избежать позора. Но теперь, потеряв руку и ногу, Ямамото держался из последних сил ради немедленного заключения мира, против которого были против этого многие генералы и адмиралы, хотя прекрасно понимавшие, что война проиграна. И вопрос поражения только во времени, не столь и протяженного — полгода, самое большее год, после чего Страна Восходящего Солнца окажется в катастрофическом положении.