— Дзасибуро, пока немцы воюют, мы можем заключить мир. И должны это сделать — условия будут мягкими. Гитлер сделал невероятную глупость — ему надо было добивать Англию, не вступая в войну с русскими. И это счастье, что мы воюем с ними сейчас. Можно договориться, а с англосаксами невозможно, они подминают всех под себя, мы для них всегда будем макаками. Нам нужен мир, и тебе надлежит сделать следующее, Дзасибуро.
Ямамото задыхался, на восковом лице выступили капельки пота. Было видно, что адмиралу каждое слово дается с трудом, но он продолжить говорить, несмотря на то, что его терзала боль…
Еще одно «оружие отчаяния» — человекоуправляемая торпеда «кайтен» могла потопить любой корабль, вот только моряк, находившийся в ней, добивался этого результата куда реже, чем падающий с неба камикадзе…
Глава 50
— Вот и все, Трофим Семенович, дошли до Константинополя, как наши деды с прадедами — теперь рукой дотянуться можно. Завтра штурмуем чаталджинские позиции, там немцы засели, дадим им последний бой!
Командующий Южным фронтом генерал армии Толбухин тяжело вздохнул, поглядывая с армейского НП на гребень небольших высот, что протянулись тридцатикилометровой линией поперек перешейка, от Черного до Мраморного моря, закрывая путь на легендарный Царьград. Не менее его был доволен генерал-полковник Орленко — не прошло и недели, как он прорвав турецкую оборону на Марице, совершил прорыв, который никогда не удавался ему раньше, хотя воевал с первого дня. Двухсотверстный путь его 2-я танковая армия прошла на одном рывке, действуя всего двумя механизированными корпусами, сметавшими все на своем пути. Османы оказались совсем не тем противником, что немцы — нет, первые три дня воевали прилично, стойко и храбро, но надломились, командование растерялось, а беспрерывные удары советской авиации окончательно деморализовали противника. И вполне многочисленная армия из двух десятков дивизий развалилась прямо на глазах, части обуяла паника, и к Стамбулу отошла едва треть сильно потрепанных дивизий. Все остальные или рассеялись по Фракии, но больше сдавались в плен, надломленные напором уже трех советских армий, с которыми взаимодействовали семь болгарских дивизий, тоже перешедшими в решительное наступление. Именно «братушки» своей «упоротостью» и напугали оставшееся после заблаговременно проведенной турецким командованием эвакуации, местное население, которое бросилось спасаться, окончательно дезорганизовав управление войсками. Да и сама ограниченность театра военных действий и отсутствие у противника механизированных соединений, способных провести контрудары с решительными целями, сыграла свою роль — турецкая армия была полностью разгромлена.
Вся восточная Фракия перешла под полный контроль советских войск, включая полуостров Галлиполийский полуостров, с которого кое-где удалось переправить на азиатскую сторону передовые части авангардов, захватив множество пригодных плавсредств. И все благодаря решительным действиям авиации — впервые было захвачено полное господство в небе, и даже перебрасываемые немцами авиагруппы не могли переломить ситуацию, ведь перевес в воздухе стал многократным, если не в десять раз, то очень близко к этому. Вот и сейчас по чаталджинским позициям наносили штурмовой удар бомбардировщики «бостон» — от Бургоса, где базировался целый корпус лететь меньше двухсот километров, полчаса лета, наступление шло постоянно прибывающими одна за другой «волнами» в сотню-другую бомбардировщиков, уже действующих при минимальном сопровождении истребителей. Да и штурмовые дивизии уже действовали с фракийских аэродромов, оставленных турками в панике, в неразрушенном состоянии — снабжение всем необходимым пока шло автотранспортом, но вскоре будет задействована и железная дорога, на отдельных участках которой шло спешное восстановление силами, как желдорбатов, так и военнопленных.