Кулик сознательно затянул паузу, медленно закуривая папиросу. Королева-мать сохраняла выдержку, но в какой-то момент не смогла удержаться от слов — игра на нервах та еще штука.
— Ваше высокопревосходительство, я вся во внимании, и никому ничего не скажу, можете мне довериться.
— Григорий Иванович, прошу так говорить, со всем этим титулованием нет доверия, одна проформа. Есть некий инструмент, картина, но нет человека, ваше величество, а именно он венец создания, и тогда Творец не думал о титулах, это чисто людская затея. А вот когда обезьяна взяла в руку палку, вот тогда и появился первый на земле начальник.
Королева Елена прыснула — это было удивительно увидеть такую реакцию на обычную человеческую шутку. И маршал понял, что нужно сворачивать беседу, «закруглятся» так сказать — сказано и так больше, чем достаточно, «сапиенте сет», как сказали бы на этот счет древние латиняне…
Таким был довоенный Константинополь, еще не ставший Стамбулом окончательно, но уже очень близко подошедший к этому…
Глава 55
— Сбылась заветная мечта для всех императоров — и сапоги обмыть в Босфоре, и ноги можно. Благодать, только вода холодная.
Кулик фыркнул — купаться он бы ни в коем случае не стал. Пусть широты южные, субтропики как-никак, и триста дней в году солнечно, но сейчас все же конец февраля, достаточно прохладно, плюс десять градусов всего. И страшно представить, что здесь под вечнозелеными пальмами и прочей растительностью бывали аномально жуткие зимы, и несколько раз Босфор перемерзал, и люди по льду ходили с одного берега на другой.
— Представляю, как сейчас беснуется у себя на «туманном Альбионе» мистер Черчилль, и какие только ругательства не высыпал на наши головы — ведь не только ему, ежу понятно, что теперь мы отсюда не уйдем, не для того пришли. К тому же момент как нельзя подходящий — турки изгнали православных греков, армян и болгар, устроив им геноцид, а сейчас сами покинули всю европейскую часть, страшно опасаясь, что им будут мстить на вполне законных основаниях. Типа, отольются кошке мышкины слезки…
Григорий Иванович зло фыркнул, и было отчего — на Балканах уже многие века происходило сплошное непотребство, и резались тут упорно, в конечном итоге все двадцать лет тому назад закончилось изгнаниями целых народов поголовно, живших здесь долгими тысячелетиями. Намного дольше проживавших, чем их удачливые покорители и завоеватели турки-сельджуки, которых по имени султана Османа и стали именовать.
— У нас свои интересы, и проливы мы наглухо запечатаем, причем по обе стороны. Но воевать предстоит долго, турки упрямы, и не хочется втягиваться в бои в Анатолии. Греки попытались в начале двадцатых годов победным маршем на Анкару сходить и войска Кемаля-паши разбить, для них это плохо окончилось — малоазийской катастрофой. О которой помнили даже спустя столетие, а турецкие власти очень нервно реагировали на упоминание о любой резне христиан, которая проходила ка коротком десятилетнем периоде истории, начавшемся с осенних дней 1-й мировой войны.
— Чует кошка, чье мясо съела. Потому и грозят тюрьмой любому, кто цифирь начинает публиковать. Геноцид он и есть геноцид, и кто бы его не проводил, во имя каких «светлых идей», сами палачи до ужаса боятся отмщения. А тут с размахом действовали, уничтожая целыми селениями подчистую. Чтобы в страхе бежали со своей родины, куда глаза глядят, спасая жизни собственных деток. И названия тут же меняли, все топонимы, тотально разрушая древние церкви, чтобы никакой земной памяти не осталось. Кровавый узел завязали, теперь его разрубать придется.
Посмотрев на лазурное небо, с угрозой в голосе пробормотал Кулик, прекрасно понимая всю подоплеку чудовищных событий. С началом войны христиане составляли примерно двадцать процентов двадцатимиллионного населения Оттоманской Порты, миллиона четыре точно набиралось. Около половины выпадало на греков, остальную долю составляли армяне с незначительным числом сирийцев, которые проживали еще со времен Византийской империи и крестовых походов. Вот армянам и досталось первыми — в резне пятнадцатого года за них крепко взялись, особенно в северо-восточных районах Армянского нагорья, где наступала Кавказская армия генерала Юденича. Цифры разные, но то, что половина армян была умерщвлена всеми способами, от казней до массового голода, это точно, «младотурки» излишним гуманизмом не страдали, они вообще смутно представляли, что это такое, и события хорошо описаны теми, кого успели защитить русскими штыками. Войска к 1917 году продвинулись далеко, за Трапезунд и Эрзерум, вот только с революцией Кавказский фронт рассыпался, и наступление османов вызвало животный ужас христиан — началась повторная резня уцелевших армян и понтийских греков, которые массами побежали в Закавказье, спасаясь от истребления. Впрочем, тех кто принимал ислам и отуречивались, таких не трогали — критерием служила именно религиозная принадлежность и соответствующие ей взгляды, а также нежелание принимать турецкое владычество. Да, такие тоже оставались, ведь Константинополь был захвачен ровно пятьсот лет тому назад, а до того была более чем тысячелетняя история империи ромеев, и еще где-то полторы тысячи лет заселения греками и армянами, со времен Ионии и царства Урарту. Да и Ассирию можно вспомнить — ведь ассирийцам тоже досталось, их остатки бежали вместе с армянами, спасаясь от резни, как и курды-езиды, что еще при царях переселялись в Карсскую область, что отошла России по итогам войны 1878 года.