Группа бродит по большой территории — от десяти до пятнадцати квадратных миль. Например, группа VII кочевала по площади в восемь с половиной квадратных миль вокруг Кабары и временами ненадолго выходила из своих границ в сторону горы Високе. Группа VI обычно бродила по восьми квадратным милям леса, но периодически делала вылазки в Руанду, куда мне было запрещено ходить. В пределах своей территории группы передвигались, появляясь безо всякой закономерности, в различных местах через неопределенные промежутки времени. Скажем, группа VI приходила на склон горы позади Кабары примерно каждые сорок дней (иногда этот срок колебался от пятидесяти двух дней до семидесяти восьми), и, побыв там от двух дней до месяца, вновь исчезала в том же направлении, откуда появлялась. Часто у групп был как бы временный центр, вокруг которого сосредоточивалась их деятельность. Периодически этот центр перемещался в другое место. Однажды группа VII в течение восемнадцати дней оставалась около Кабары на площади в полторы квадратных мили, а потом откочевала в другую часть леса. Нельзя сказать, чтобы одна группа монопольно занимала какой-то участок. Район Бишитси посещался шестью группами, а на склон горы Микено, невдалеке от нашего лагеря, постоянно приходили группы IV, VI и VIII.
Ко второй половине дня гориллы успевали поспать, поесть и опять поспать. За сном, натурально, следовала новая кормежка, продолжавшаяся до сумерек. Ели животные неторопливо, подолгу сидели. Иногда они вдруг начинали передвигаться со скоростью от двух до трех миль в час. По мере того как в лесу темнело, их движения становились все более вялыми и они понемногу собирались вокруг вожака. Если что-нибудь, например мое присутствие, их тревожило, то они приходили в беспокойство и искали другое место для ночлега, подальше от любопытных глаз. Но если все было спокойно, гориллы сидели в нерешительности, словно ожидая, что кто-то сделает первое движение. Около шести часов вечера, а иной раз даже в пять, если было очень пасмурно, вожак начинал ломать ветви и строить себе гнездо, остальные члены группы следовали его примеру.
Десять-одиннадцать часов спустя после утреннего подъема, после «утомительного» дня, наполненного едой и отдыхом, животные ложатся спать. Первого апреля во второй половине дня я наблюдал за группой VII, которая неторопливо двигалась вниз по склону. В шесть часов семь минут самец с серебристой спиной, Верхолаз, находился футах в сорока от своей группы и был частично скрыт небольшим холмиком. Я услышал треск ветвей и понял, что он строит гнездо. Затем один подросток начал устраивать себе постель. Он сел у дерева и правой рукой нагнул влево пучок невысокой травы. Потом встал, схватил за верхушки множество травянистых растений, среди которых было немало подмаренника, и притянул их к себе. Подросток сел на них, согнул их или сломал, так что вокруг его тела образовалось полукруглое гнездо, а потом примял все это руками. Стоя на ногах и на одной руке, он протянул другую руку, надломил у основания какие-то сорняки и подтянул к себе, положив их на край гнезда и торчащие стебли, чтобы край был ровный. Сел, повернулся и снова сел. На все это ушло около одной минуты.
Остальные члены группы продолжали кормиться и потихоньку двигаться, пока они не оказались футах в сорока от подростка. Тогда он вылез из гнезда и присоединился к самкам, сидевшим около зарослей лобелии. Все это время самец оставался на своем месте, в стороне от других горилл. Было несколько случаев, когда часть животных ложилась спать около вожака, а другие уходили в сторону, так что спящих обезьян разделяло расстояние в триста футов.
В шесть тридцать все члены группы вдруг начали строить гнезда, и через пять минут они затихли, только подросток еще немного покопошился в своем гнезде. В лесу все замерло. Я стал разворачивать спальный мешок, и мне с трудом верилось, что почти рядом со мной спят двадцать здоровенных горилл.
Из всех повадок гориллы лучше всего изучен процесс постройки гнезд. Сделанные на деревьях и в зарослях бамбука, они долгое время, почти в течение года, заметно выделяются на фоне окружающей зелени и зачастую служат единственными видимыми следами пребывания горилл в данной местности. Как уже говорилось, гориллы устраиваются на ночлег там, где их застигает ночь. Единственно, что им нужно, — это наличие какой-либо растительности, пригодной для постройки гнезд. Они устраивают их и на земле, и на деревьях, причем соотношение количества древесных и наземных. — гнезд колеблется в зависимости от местных условий. В зарослях хагении вокруг Кабары 97 % всех гнезд устроены на земле, так как ветви растущих деревьев непригодны для устройства ночлега на них. Листья хагении собраны в пучки, а ветви слишком хрупки, из них не соорудить надежной платформы. Ночлег на деревьях чаще всего устраивали подростки, значительно реже самки и самцы с черной спиной.