Когда она добралась, наконец, до водопада, с огромным облегчением покинув пещеру, и глянула на солнце, клонившееся к закату, она подумала, что прошло, наверное, уже часа три, но быстро успокоила себя, что вся дорога, включая искривлённое пространство, не могла занять больше полутора часов. Она достала сначала свиток Этьена и быстро пробежала глазами то, что там появилось. Затем, убедившись, что рядом никого нет, она вытащила склянку с каплей из фонтана Морганы и, не теряя ни секунды, опрокинула её в рот. Вкус капли на языке показался ей крошечной молнией, но как только она её проглотила, внутри взорвался уже нешуточный гром, и мир словно дрогнул и отбросил её назад, в прошлое, одной гигантской пощёчиной. Придя в себя, она прислушалась к ощущениям: тревога за Седрика стала чуть меньше — такой, как она была, когда прощалась с Морганой, а сам он был, судя по всему, ещё в Гринграсском замке. Она немедленно переместилась в библиотеку сэра Ричарда. И чуть ли не потеряла сознание. Когда она пришла в себя, он сосредоточилась на своих ощущениях — Седрик был рядом, в замке, но где именно — она не могла понять.
— Отмечу в который раз, что голод в сочетании с сильной магией и не менее сильными переживаниями — не самый прямой путь к саморазрушению, но всё-таки довольно надёжный, — произнёс Профессор.
— Нам нужен гармонизатор, — ответила на это Молния, и Гертруда снова вытащила свиток Этьена, чтобы добавить там одну фразу. Но дверь скрипнула, в библиотеку ворвался Айдан, и она отложила свиток.
— Гертруда! — воскликнул он. — С тобой всё в порядке? Мне Этьен передал, что Седрик в опасности и что нужно обыскать замок, а также проверить всех домовиков. Я передал это Магенильде. Что происходит?
— Айдан, Седрика похитили и явно оглушили, но он ещё в замке. У нас есть считанные минуты, чтобы его найти.
— У тебя есть отслеживание на него? Ты чувствуешь, где именно он находится?
— Увы.
— Что будем делать?
— Огонь, — только и смогла произнести она. И послала Ступефай в портрет госпожи Гринграсс, которая уже раскрывала рот для тирады.
Они молниеносно развели огонь в камине библиотеки, и Гертруда чуть ли не со стоном стала пополнять внутренний сосуд, рисуя дымную карту замка, как это не раз делал Седрик. При этом она пыталась накладывать на неё свои ощущения того, где он находится — дымные контуры свивались в очертания комнат и залов, сила медленно наполняла её и вот уже она почти подобралась мысленно к нужной ей точке.
— Слушай, даже если ты найдёшь, где он, это место может быть защищено от аппарации, — сказал Айдан. — Давай наложим Мунитус на весь замок, пока Седрик тут. Он точно ещё тут?
— Да. И я почти его нашла. У тебя хватит сил наложить Мунитус самому?
— Хватит, — ответил Айдан и приготовил обе палочки. В это время Гертруду накрыло новой волной тревоги: то, что она ощутила посреди грота искривлённого пространства, повторилось: Седрик переместился. Слёзы выступили у неё на глазах, и она тихо сказала.
— Поздно, Айдан. Мне не везёт сегодня. Зато я теперь знаю, где он был.
— Гертруда, что…
— Айдан, нет времени объяснять. Послушай. Я отправлюсь туда, где он был, и попытаюсь выяснить всё, что смогу. Если что — это моя бывшая спальня. Ступай в подземелье — в усыпальницы. Проверь, не исчезло ли оттуда тело Ричарда. Если исчезло — сразу сообщи мне, а также привлекай всех, кого можешь, к поискам. Если нет — наложи защиту, отслеживание — всё, что угодно, и тогда уже иди к Магенильде, чтобы опрашивать эльфов — среди них могут быть соучастники. Я же попытаюсь найти причастных к похищению Седрика другим способом.
Сказав это всё и лишь покачав головой на попытки Айдана ещё что-то спросить, она переместилась в свою бывшую спальню. В этот раз, несмотря на то, что она успела немного пополнить запасы витальности, Гертруда таки потеряла сознание.
Когда она пришла в себя, оставалось лишь надеяться, что времени утекло немного. Эх, заветная капля Морганы… Была бы она хоть на минуту больше! Тёмные очертания до боли знакомой комнаты проступали вокруг. Ощущения про Седрика были теми же, что и раньше — сводящее с ума чувство опасности, грозящей ему, и смутное осознание того, что он далеко. Что теперь? Для начала — огонь, сказала Молния. Вряд ли ты сейчас сможешь даже думать без него.
Инцендио! В камине вспыхнули дрова, и красные отблески поскакали по стенам, выхватывая молчаливые гримасы вычурной мебели и громоздких украшений. «Нет, отсюда нельзя убрать этот канделябр, дорогая, он уже несколько столетий стоит тут. Прояви уважение к изысканной древности», всплыли в голове слова Ричарда, сказанные много лет назад. Волна гнева поднялась и собралась в огромный огненный шар внутри неё. Нет, я не дам ему вернуться с того света, сказала Молния, запуская шар ввысь. Тяжёлые тучи на миг расступились, но потом затянули её внутренние небеса снова.
По крайней мере, изящная древность вмещает много свечей, отметил Профессор, и Гертруда зажгла их все. Осмотрев комнату, она обнаружила некоторый беспорядок на письменном столе, а под ним — свиток. Она подняла его и стала рассматривать в свете Лумоса (дискомфорт от использования палочки с руной силы нарастал, и она сказала «Нокс» и вызвала свет из другой палочки). Покрытый кляксами и зачёркнутыми фразами свиток оказался черновиком одной из баллад Седрика — сердце сжалось, и тревога усилилась. Видимо, тут перерыли все его вещи. Наверняка проверяли все предметы на отслеживание, чтобы не навести её на то место, куда они переместились. Гертруда спрятала свиток в свою сумку и достала оттуда зелье памяти. Опустившись на пол возле камина, она задумалась.
Слуга или предмет? Что искать в колодце памяти (куда не хочется нырять, но других зацепок у неё нет) в первую очередь? Того, кто готов помочь Ричарду вернуться из мёртвых, или тот предмет, который он мог превратить в хоркрукс? Если Седрика схватили для того, чтобы использовать в ритуале, то искать надо слугу. Хоркруксы людей не похищают. Горький вкус зелья памяти вызвал тошноту — и Гертруда вцепилась зубами в выкатившееся из сумки яблоко, чтобы перебить его. Неужели? проговорил Профессор. Неужели ты хоть что-то съешь за сегодня?
Гертруда быстрыми шагами шла по галерее, радуясь пробивающемуся сквозь витражи августовскому солнцу и жуя на ходу яблоко. Надо будет выбраться сегодня на волю — лета осталось совсем мало. Фасси появилась на её пути с подносом в руках и резко остановилась. Взгляд домовички был полон укоризны.
— Что? — спросила её Гертруда. — Что не так на этот раз?
— Господин не любит, когда едят где-либо в замке, кроме обеденного зала, - произнесла Фасси со смесью почтения и раздражения в голосе. Мол, такие элементарные вещи — ещё и объяснять надо.
— А как господин относится к поеданию яблок на лесных полянах и берегах озёр, Фасси? Не возражает?
— Фасси не имела чести узнать мнение господина по этому вопросу.
— Что ж, тогда установим это экспериментальным путём. Соберёшь мне корзинку со снедью, Фасси?
— Как вам будет угодно, госпожа.
Картина сменилась на другую — кажется, более позднюю.
Промозглым октябрьским днём Гертруда сидела на подоконнике в библиотеке, закутавшись в плед и читая сочинение об основателях Хогвартса. Она так увлеклась, что не заметила, как рядом с ней оказался Ричард.
— Твоя бесшумность порой просто поразительна.
— Люблю тебя удивлять, дорогая. Почему ты сидишь на окне? Чем тебе не угодили кресла?
— Мне и тут хорошо, Ричард.
Тем временем он подозвал к себе Крофти. Гертруде всегда казалось, что этот эльф — себе на уме. Когда он медленно проходил по библиотеке со стопкой фолиантов в руках, глядя на неё искоса и что-то бормоча под нос, ей становилось слегка не по себе.
— Вот несколько новых книг, Крофти. Пусть Шерли впишет их в оба каталога, а ты — подберёшь для них место и отчитаешься мне. Я проверю.
— Да, господин. Крофти всё сделает в лучшем виде, мой господин.
Новое воспоминание. Опоздав в очередной раз после утренней прогулки на завтрак, Гертруда забралась на кухню, чтобы перехватить что-то поесть. Старый домовик Уиспи протянул ей ломоть рыбного пирога — в отличие от других, он воспринимал её как данность и никогда не демонстрировал недовольства её поведением. Она принялась за пирог, но тут в кухню заплыла её свекровь, Розамунда Гринграсс, и Гертруда замерла на месте. Аппарировать отсюда? Нет, уже поздно. Остаётся сидеть и жевать.