— Побудочная волынка? — предположил Эли. — Вообще-то, мне её песни нравятся.
Зрители заревели, когда Камилла вытащила из мешка пузатую волынку, с торчащими из неё трубками, одна из которых явно была сработана из чистого серебра. Камилла подняла её над головой, прямо как Персей — голову Медузы Горгоны, подумалось Берне, но Терция не одобрила эту ассоциацию. Камилла тем временем продолжала.
— Каждый истинный шотландец должен уметь танцевать под звуки волынки. Вот твоё задание, Элиезер. Пока играет волынка, я и мои подруги будем показывать движения, которые кто-то из твоей команды должен немедленно повторить. Тот, кто ошибся, выбывает. Если команда замешкалась дольше, чем на восемь тактов, и никто не начал повторять, один из команды выбывает. Твоя же задача — продержаться до конца мелодии. Всё понятно?
Берна глянула на Эли и прыснула — на его лице ясно читался ужас. Также какая-то суматоха происходила в команде его товарищей — не Этьен ли это пытается позорно сбежать с поля боя? Вот и аукнется ему сейчас та Таранталлегра, которой он зачаровал Криспина! А за Камиллой уже выстраивались Эмеральдина Сэлвин, Илария Кеттриддж, Роберта Флинн, Грайне Долан и Элизабет Грин — все, как одна, с улыбками до ушей и настроенные затанцевать противников до смерти. Давно они готовили движения, интересно? Берна глянула на товарищей жениха: они и правда выходили с такими лицами, как будто им предстоит пасть в этом бою. Последним вышел Этьен, а когда он занял позицию, Камилла прикоснулась палочкой к волынке, и та плавно поднялась в воздух над их головами. Мелодия полилась сначала медленно, а потом всё быстрее, свиваясь в музыкальный узор джиги — Берна стала непроизвольно отбивать ногой ритм. Камилла ступила вперёд, подняв обе руки над головой, и приняла стойку для хайленд-флинга. И началось…
— Ущипни меня, Берна, я сплю и вижу сон, — сказала подошедшая к Берне Мэгги. — Спорим, что Этьен вылетит первым.
— Не успели, — ответила Берна, глядя, как Этьен уходит с поляны после ошибки во флинге. — Тебе придётся наложить на него Обливиатус, чтобы сей позор не мучал его до конца дней.
— Ладно, тогда спорим, что Конал продержится до конца. И Эли, конечно, тоже.
— Ставлю на Бенедикта, — послышался голос Айлин. — Он, между прочим, отлично танцует.
— Сейчас посмотрим, — сказала Берна. — Я ставлю на Адама.
Но Адам вылетел вторым, хотя и не из-за неудачного движения, а потому, что ирландка Грайне Долан выдала такой замысловатый танец, что команда замешкалась, и никто не решился даже попытаться это повторить. Мелодия волынки сотрясала поляну — многие хлопали в такт, и краем глаза Берна увидала, что профессор Тормод пустился в пляс с профессором Дервент. Учителя уже начали пить за здоровье молодых, несомненно.
— Что я говорила! — радостно воскликнула Айлин, когда Бенедикт ловко повторил связку шагов Элизабет, и поляна взорвалась аплодисментами. Мэтр Йодль суетился вокруг только что прибывших музыкантов, и вскоре те взялись за инструменты и начали подыгрывать волынке.
— Отлично! — сказала Мэгги, когда Конал не менее искусно повторил танец Роберты. Теперь вперёд вышли Илария и Эмма и переглянулись.
— Что, они вдвоём будут танцевать? Ничего себе! — сказала Айлин.
Их парный танец, однако, оказался совсем несложным — такое все плясали не раз на балах — но под конец Илария выпустила что-то из руки — золотой снитч? — а Эмма подпрыгнула и ловко поймала его одной рукой. Затем она подошла к растерявшимся противникам и вложила снитч в ладонь Бенедикта. Конал и Бенедикт пришли в себя и пустились в пляс, и под конец Бен разжал ладонь. Снитч метнулся вверх, Конал прыгнул, а Эли и Бен выхватили палочки и подняли его ещё выше при помощи Вингардиум Левиоса, но снитч в этот раз оказался увёртливее, и рука Конала сомкнулась на пустоте
— Эх, нечестно, — проговорила Айлин, глядя, как Бен и Конал уходят с поляны. Вперёд снова вышла Камилла. Берна с удивлением отметила, что у неё забилось сердце, и она переживает за Эли. Хоть бы справился…
Музыканты почувствовали момент, и все инструменты затихли, кроме барабанов. Под их грозный бой и под триумфальные перекаты волынки, Камилла вытащила обе палочки и снова отбила ногами флинг, выбросив в конце в воздух огненные буквы при помощи Флаграте. Слова «Draco Dormiens» завертелись над её головой, и после секундной паузы Эли пустился в пляс. Толпа заревела, осознав, что он танцует не хуже Камиллы и повторяет её движения в точности, а в конце, под уже затихающие аккорды музыки, он выпустил из своих двух палочек слова «Nunquam Titillandus», которые прицепились к словам Камиллы в нужном месте, и огненный девиз Хогвартса засиял над поляной. Берна, не стесняясь, закричала «Макгаффин!» вместе со всеми вокруг и захлопала в ладоши.
— Он истинный шотландец, как и истинный студент Хогвартса, — орал мэтр Йодль. — Осталось одно испытание — посмотрим, сможет ли Элиезер узнать свою невесту среди семерых одинаковых девушек.
И семь Эйриан в жёлтых платьях появились на поляне. Все смолкли, пытаясь разглядеть их и найти хоть какие-то отличия, но девушки были точными копиями друг друга, вплоть до последней маргаритки в венках. Эли направился было к ним, но Йодль его остановил:
— Во избежание слишком лёгких путей, например, легилименции, жених не должен приближаться к невестам ближе, чем на десять футов. Также девушки не смогут ответить на его вопросы — на них наложили Силенсио.
— Мне хоть говорить можно? — спросил Эли.
— Тебе — можно, — подтвердил мэтр Йодль, и Эли тут же спросил:
— Кто из вас Эйриан?
Все семеро немедленно подняли руки, а некоторые ещё и стали подмигивать и делать разнообразные жесты.
— Я так и знал, — сказал Эли. — У меня есть время подумать?
— Отчего же нет? — сказал мэтр Йодль и щёлкнул пальцами. Со стороны профессора Яги на поляну поплыли уже знакомые всем песочные часы. Берна услыхала, как Мэгги рядом с ней вздохнула, а песчинки в часах начали сыпаться в нижнюю чашу.
Девушки хихикали и подмигивали Эли, который погрузился в раздумья, а Берна тем временем потихоньку отошла от Мэгги и Айлин и спряталась за ближайшим деревом. Там она достала свиток, написала «всем на позиции» и сказала «Вибро». Когда она вернулась к зрителям, Эли был уже занят чем-то непонятным — он подошёл к линии, за которую ему нельзя было заходить, и что-то творил палочкой в траве. Наконец, Берна поняла, что он делает — трансфигурирует травинки в пышные ростки крапивы. Затем он обратился к стоящей неподалёку профессору Спор.
— Я, конечно, могу трансфигурировать, но у вас ведь найдутся перчатки для сбора трав?
— Ха, кто ж ходит на свадьбы без вороха перчаток для сбора трав, — сказала она под общий хохот, но все ученики прекрасно знали, что она действительно носит с собой всегда с дюжину пар из разных материалов. Ведь никогда не знаешь, не раз твердила им она, на какое растение наткнёшься во время романтических прогулок по окрестностям.
Профессор выдала Эли перчатки, и он аккуратно положил одну пару возле каждого куста крапивы. Затем он глянул на часы — песок уже почти весь выбежал, и отошёл на десять футов назад.
— Я попрошу девушек надеть перчатки и сорвать крапиву, только и всего, — сказал он. Последние песчинки упали на дно, и невесты двинулись к линии.
— А, я поняла! — восхищённо сказала Айлин. — Его бабка научила каким-то особенным образом крапиву срывать, а он показал Эйриан. Только бы она не забыла!
— Эйриан такое не забывает, — проговорила Мэгги, и все они уставились на девушек, натягивающих перчатки и срывающих крапиву. Берна увидала, что большинство из них, как сделала бы и она сама, просто потянули её за стебель и вырвали с корнем — кто-то одним махом, рассыпая землю с корней, кто-то аккуратно и медленно. И только одна из них — помедлила, затем провела рукой по стеблю, прижимая к нему листья, а затем согнула стебель почти у земли и отломала его. Эли указал на неё и сказал:
— Это моя Эйриан. И научила нас срывать так крапиву моя прабабушка, Эльвира Макгаффин.
Эйриан вышла вперёд, а остальные девушки стянули перчатки и захлопали в ладоши, давая понять всем остальным, что он не ошибся. Поляна снова загремела, а музыканты заиграли марш. Сердце Берны заколотилось. Может, отменить всё, пока не поздно? Она перевела взгляд на Августу (крайняя Эйриан слева) и увидала, что она делает с перчатками, мысленно поаплодировав её находчивости. Что ж, у Августы готов портоключ, так что отступать поздно. Она встретилась взглядами с Августой и кивнула.