Напряжение, любопытство, азарт, растущая уверенность в том, что она совладает с кольцом, — всё это испытывала Гертруда, но гнева среди череды эмоций по-прежнему не было. Перед ней всего лишь чья-то боль, искусно вложенная в чары. Чьё-то неумение сдержать внутреннего волка. Она мысленно потянулась, чтобы погладить этого волка и сказать: «я понимаю, я знаю, что бывает больно. Но не стоит выплёскивать это на других. Так ты не освободишься». Внутренняя Жрица коснулась руками вод озера. «Готовы?» пришёл вопрос Эли, стоящего в центре золотого узора с Граалем в руках. И три ответа «да» потекли к нему по искрящимся веткам. «Тогда — сейчас!»
— Эмансипаре!
— Эмансипаре!
— Эмансипаре!
Гертруда направила своё заклинание к Меаланну, к его третьему гейсу, через Грааль и ощутила, как оно слилось в сверкающей Чаше с двумя другими. Она успела отличить воздушную, прозрачную магию Кристины и терпкие, душистые чары Зореславы за секунду до того, как все три струи соединились в одну и ударили по кольцам. Те также сплелись, подобно змеям, образуя одно тугое кольцо, казавшееся непробиваемым. Но тройная стрела Эмансипаре вибрировала от вложенных в неё чар, и пронзённое ею кольцо рассыпалось на сотни крошечных криков, проклятий и обид, которые начали гаснуть один за другим. Несколько из них понеслись обратно по золотым ветвям, но их засосала воронка, вылетевшая из Грааля, превращая осколки колец в серебристую пыль. От происходящего покатились во все стороны магические волны, и Гертруда закачалась от их напора, но устояла. Волны долго ещё набегали, и Жрица ловила их, направляя в озеро, где появлялись и расходились по всей поверхности воды круги. Гертруда бросила взгляд на остальных — Кристина побледнела, но тоже держалась на ногах, Эли осел на пол, тяжело дыша и держа Грааль двумя руками, засыпанными серебряной пылью, а Зореслава ухмылялась и уже тянулась к чаше с элем. И, наконец, она перевела взгляд на Меаллана. Он стоял, немного покачиваясь, с широко распахнутыми глазами. Серо-голубыми, подумала вдруг Гертруда. Тиффани сорвалась с каминной полки и с пением полетела к нему, усевшись на плечо. Выйдя из оцепенения, он осторожно прикоснулся к ней одной рукой и — словно смахивая снежинки со щеки ребёнка — погладил по оперению, переливающемуся в закатном свете, которое мягко лилось в окно.
========== Глава пятнадцатая ==========
Из раздела «Трансграальная метамагия» в «Краткой энциклопедии магических терминов» (опубликовано в 2000 году)
Направление в метамагии (см. МЕТАМАГИЯ), зародившееся в середине XIV века в Британии. Трансграальными называют такие ритуальные метамагические действия, которые совершаются при помощи гармонизирующих артефактов-фокализаторов (см. ГАФ, ГРААЛЬ). Различают интервитальные, маледиктальные, креационные и конгениальные трансграальные действия. Трансграальные ритуалы проводятся, как правило, при помощи заклинания «Нексус Ментиум» (см. НЕКСУС МЕНТИУМ) в сакральное время при соблюдении принципов общей осознанности, добровольности и креативной интенциональности. Обязательным является участие в ритуале хранителя такого артефакта (см. ХРАНИТЕЛЬ).
Ида Макгаффин, 21 июня 1348
С утра шёл дождь, и поле для квиддича было покрыто небольшими лужами. Деревянные сиденья выглядели сырыми, но Эли постелил свой плащ, и мы втроём с удобством на нём расположились — Эли, Эйриан и я. Рядом уселись Айлин и Мэгги, а за ними — Этьен. У Айлин и Мэгги в руках были клубкопухи, покрашенные в синий и бронзовый цвета, и Мэгги периодически подбрасывала своего в воздух, выкрикивая «Рейвенкло!». Я глянула исподтишка на Этьена — как он на это смотрит. Но он, казалось, взирал на энтузиазм Мэгги со спокойным равнодушием. Я поискала глазами Саймона: он сидел в первом ряду среди учителей, на коленях у профессора Макфасти, которого, конечно же, о чём-то спрашивал: его звонкий голос легко прорывался сквозь шум всё растущей толпы. Братец так ждал этого дня, что заснул вчера вечером только после сонного зелья, а сегодня утром перед перемещением так хлопал в ладоши, что даже искры полетели! Я уже и забыла, когда видела их в последний раз. Но я теперь уже умею вызывать воду своей ивовой палочкой, так что искры потушила быстрее, чем мама успела вытащить свою.
Мне самой тоже интересно посмотреть матч по квиддичу, но гораздо больше меня обрадовала возможность снова увидеть всех тех, с кем я познакомилась на свадьбе у Эли и Эйриан. Кажется, я знаю уже всех шестиклассников из Рейвенкло и Хаффлпаффа! Они такие разные, но при этом все такие умные и взрослые. Неужели и я такой стану когда-нибудь? Впрочем, и на меня многие поглядывают. На свадьбе я не знала поначалу, куда деваться, а потом привыкла. Я ведь прославилась своим предсказанием про новый грааль. И вот вчера этот грааль создали студенты Хогвартса! Увидеть бы его одним глазком, пока не отдали французам. Когда Эли мне его описывал, вспомнилась формула профессора О’Донована про улыбку вселенной и рождение нового чуда. Наверное, и гармония прячется где-то тут рядом. Вот бы разглядеть! Но под крики студентов на поле появились команды, и я принялась разглядывать игроков, оставляя поиски гармонии на потом.
— Та команда, которая победит сегодня, — говорит мне Эли, — получит и кубок в первенстве Домов. Пока по набранным за учебный год баллам впереди Хаффлпафф, но в финал они не вышли, а разрыв в баллах — невелик. Так что кубок достанется либо нам, либо Гриффиндору.
— И так всегда, — вставляет Эйриан. — Мы пахали больше всех целый год, а кубок отдадут тому Дому, чей ловец окажется шустрее.
— И этим ловцом окажется Адам, — закричала Мэгги. — Рейвенкло!!
— Гриффиндор!! — заорали сзади, и, оглянувшись, я увидала нескольких гриффиндорок, включая Хизер Макфасти, которая весело мне подмигнула.
— Я бы не сказал, что «так всегда», Эйриан, — донёсся голос Этьена. — Хаффлпафф побеждал в первенстве Домов уже несколько лет подряд, набирая столько баллов за год, что даже победы других Домов в квиддиче их не спасали. Но я согласен с тобой, что как-то слишком много зависит от фактора поимки снитча.
— Сью поймает снитч! Сью поймает снитч! — начали скандировать сзади, и Этьен прервал свою речь, закатив глаза.
Сью в красной мантии плавно кружила над полем, а Эйриан и Айлин нашептали мне о том, что в неё влюблён и Адам, ловец Рейвенкло, и Алан, ловец Хаффлпаффа. Я вспоминаю лавку Хэмиша Макдугала, отца Алана, и тот день, когда Саймон погубил боггарта. Мы тогда познакомились с Кристиной — при мысли о ней я сразу начинаю искать её глазами. Она уже появилась в первом ряду и устроилась рядом с профессором Макфасти, а подле неё расположились профессор Маклеод и его невеста Мэри Гамильтон. Я поражаюсь, насколько они разные: огромный, похожий на медведя Тормод Маклеод с рыжей бородой и таким хохотом, что испугаться можно с непривычки, и стройная темноволосая Мэри с тихим голосом, всего год назад закончившая Хогвартс. Про них мне рассказали, что она предстала перед Маклеодом, когда тот с другими гриффиндорцами собирался в Лондон добывать Скунский камень, и попросила взять её с собой. Эли уверен, что без этой тихой слизеринки они не справились бы. А теперь она — правая рука Кристины и невеста профессора Маклеода. И они оба участвовали в битве под Пуатье — правда, я так и не поняла, какова была их роль. Стоит кому-то завести речь о битве, как сразу переходят на Анри с Филиппой и Орифламму.
— Эх, до меня только сейчас дошло: для профессора Маклеода — это же последний матч его Дома, — печально сказала Айлин. — И последний шанс для него увидеть кубок у своих подопечных в руках. Пожалуй, я буду болеть за Гриффиндор.
— Ты с ума сошла? — сказала ей Мэгги. — А как же Бенедикт?