Через минут пять скрипнула дверь, и в библиотеку ступил молодой человек с длинным рыжими волосами, собранными в косу, из чего Гертруда сделала вывод, что это именно тот, кого она ждала. Седрик замер на пороге, огляделся, а потом прошёл прямо к ближайшему креслу и упал в него со стоном. Потом подскочил, направил палочку на портрет госпожи Гринграсс, яростно сверкавшей глазами, и наложил на него Сомниум. Потом снова упал в кресло и достал из кармана небольшой предмет — Гертруде было плохо видно, что это, но она заключила, что это чей-то портрет-миниатюра. Посмотрев на него немного, Седрик спрятал его и достал из другого кармана лютню. Отлично, подумала Гертруда, потенциальный ученик вовсе не спешит искать так срочно понадобившийся ей свиток. Неужели он будет петь?
И Седрик запел, явно импровизируя, песню о том, как ему надоели, надоели зелья. Гертруда хорошо понимала французский и смогла оценить умение придумывать на ходу рифмы и образы. Афористично у него выходит, однако, отметила она, стараясь не хихикать, когда Седрик воспел чуму как самую занудную на свете профессоршу, которая борется с мировой глупостью, перебивая ей хребет скукой. Ещё одно зелье от чёрного мора, пел Седрик, и я полечу в те края, где чума ещё разгуливает по свету, и поцелую её в чёрные персонифицированные уста.
После этого он, наконец, поднялся и стал разглядывать книги в стеллажах. Вскоре он подошёл к французским манускриптам и лестнице, на которой сидела Гертруда. Что ж, пора начинать обучение, решила она. У Седрика в руках по-прежнему была лютня, а палочки не было видно — так что от неожиданности Ступефай в меня не метнет, надо полагать. И всё же…
Гертруда громко произнесла: «Отлично поёте, господин де Сен-Клер». Реакция была мгновенной: лютня в его руках сменилась палочкой с огромной ловкостью, и он пустил Экспеллиармус в то место, откуда раздался голос Гертруды. Но она была готова: перехватила заклинание Седрика своим Фините Инкантатем на лету и пустила в него Петрификус Тоталус второй палочкой. После этого она сняла с себя Инвизус.
— Урок Первый. Если вы подглядываете за кем-то, господин де Сен-Клер, используйте Инвизус. Урок Второй. Не подглядывайте ни за кем. Без крайней необходимости. Что о вас подумают потенциальные наставники?
Полностью лишённый возможности двигаться Седрик тем не менее вполне мог краснеть, что он и сделал.
— Профессор Госхок. Я так рад с вами познакомиться. Enchanté[1].
— Да уж, и в самом деле enchanté, — усмехнулась Гертруда, давая тем самым Седрику понять, что она не только хорошо говорит по-французски, но не пропускает игру слов.
— Я прошу прощения, профессор Госхок. Я… вёл себя недопустимо.
Гертруда сняла с него Петрификус Тоталус и спустилась с лестницы.
— Сильно надоело варить зелья, господин де Сен-Клер?
— Невыносимо, — сознался Седрик. — И, умоляю вас, называйте меня просто «Седрик». Просто я боюсь, что, если вы ещё раз скажете «господин де Сен-Клер», вам станет от этого имени так противно, что вы меня прогоните, даже не выслушав.
— Ну, конечно, прогоню. Я ведь оторвалась от борьбы с мировой глупостью, прилетела сюда, устроила вам тут ловушку только для того, чтобы пару раз произнести ваше изысканное имя и прогнать.
— Я прошу прощения, профессор Госхок.
— Ну, полно извиняться. Вы хотели что-то сказать мне, Седрик. Я вас слушаю.
— Я вот что давно хотел вам сказать. Я когда-то попросил Перенель замолвить за меня слово, чтобы вы взяли меня в свои ученики. Я действительно был бы очень рад, если бы вы меня обучали, это была бы такая честь для меня. Но я теперь осознаю, что обнаглел, и что у вас столько дел — мировая глупость и всё такое — да и я вообще-то упрямый и нерадивый, короче говоря, чтобы долго не морочить вам голову, я передумал. Но я очень благодарен за первый урок, который вы успели мне преподать. И за второй тоже. Я их не забуду. Разрешите теперь вас покинуть? Если вам, конечно, уже не нужен тот свиток, за которым меня послали.
Он стоял перед ней, высокий и стройный, сверкая своими ореховыми глазами, в которых светилось упрямство и ещё что-то, что Гертруда не смогла определить, с лютней и палочкой в руках. О Мерлин, я же его задела за живое! Упрямство зажглось и в ней самой: не дам я ему уйти просто так, решила она.
— Акцио трактат Бурро! — сказала она, и свиток тут же выпорхнул из шкафа и лёг ей в руку. — Пожалуйста, отнесите это Магенильде, а потом вернитесь, сославшись на то, что вы нашли в библиотеке интересный трактат о чуме и хотите его прочесть. Не думаю, что она станет возражать. Я буду вас ждать — у меня есть к вам несколько вопросов.
Седрик учтиво поклонился, взял свиток и ушёл. Когда он вернулся, Гертруда ждала его, забравшись с ногами на широкий подоконник высокого окна. Он немного помешкал и залез туда и сам, примостившись в противоположном его конце.
— Седрик, я хочу сказать вам вот что. Мой бывший ученик, Этьен де Шатофор, не доверял мне, поскольку совсем мало знал меня, и перед тем, как начать ученичество, он вызвал меня на разговор, перед которым мы оба выпили Веритасерум. Так что я не удивлюсь ничему! Я не предлагаю пить настойку правды, но я серьёзно вас спрашиваю и прошу ответить честно: что случилось? Почему вы передумали? Ваше письмо, которое показала мне Перенель, заинтересовало меня, и я была бы рада взять вас в ученики. Если я вас задела своей выходкой с Инвизусом, то прошу меня простить.
Он поднял на неё глаза, и внезапно ей очень захотелось проникнуть в его мысли, но она сдержала этот порыв. Седрик заговорил:
— Честно говоря, я и сам до конца не понимаю. Думаю, что я боюсь опозориться перед вами, профессор Госхок. О вашем гениальном Этьене столько всего рассказывают…
— Седрик, да я сама боялась перед ним опозориться. Вы не представляете, как нелегко было с таким учеником, начиная с того самого первого глотка Веритасерума. Я буду вам очень признательна, если вы окажетесь менее гениальным.
— А как же борьба с глупостью?
— Так с чего же её начинать, если не с нерадивых учеников? И кстати, в том письме вы обещали глупые шутки.
— Ну, я сегодня вроде бы уже успел отличиться.
— Да, это верно. Мне очень понравилось. Жаль, что вы уже не учитесь в Хогвартсе, я бы вам дала десять баллов за афористичность в песне про зельеваренье.
— Если вы на меня не сердитесь за то подглядывание…
— Вот кстати о нём. Так почему вы не зашли и не представились тогда?
— Я был так поражён тем, что увидел. Изменить заклинание? И оно сработало! Невероятно.
— Да, я и сама не ожидала такого успеха.
— А как вы… Вы были так увлечены уроком — я был уверен, что вы меня не заметили, а если и заметили, то никак не могли узнать.
— У меня есть свои способы, — с улыбкой сказала Гертруда. — Своему ученику я обязательно рассказала бы.
Седрик спрыгнул с подоконника и стал рядом с ней, гордо подняв голову.
— Профессор Госхок. Я идиот, и морочу вам голову. Если, в целях борьбы со вселенским злом в виде этого идиотизма, вы согласны взять меня в ученики и терпеть все связанные с этим ужасы, я буду счастлив. Я буду очень стараться.
Гертруда тоже спрыгнула с подоконника и стала рядом с ним.
— Называй меня Гертрудой.
*
Покидая Гринграсский замок, Гертруда столкнулась в дверях с Зореславой.
— Здравствуй, Гертруда.
— Здравствуй, Зореслава.
— А я тебя разыскиваю. Ученика нового берёшь, говорят?