— Борода Мерлина, это ещё что такое? — ужаснулся Тормод.
— Вот так мы и узнали, что это птица — не Макледовово творение, — с укоризной прокомментировала Кристина.
— Да я может того, блефую, — прогремел Тормод.
— Ну, это явно Айдан, — сказала Кристина. — Только цветы в волосах могли вдохновить на такое.
— Вы не угадали, — сказала Перенель, под ликование Тормода и Айдана — Мне придётся наложить штраф.
— Что ж, правила есть правила. Что мне сделать?
— Рассказать нам, что вы больше всего цените в профессоре Макфасти.
От неожиданности все замолкли, а Кристина широко распахнула глаза. Айдан начал было протестовать, но Кристина велела ему принести ей чашу вина и сделать это молча. Когда он вернулся, Кристина осушила чашу, взглянула на кружащую в ночном небе необыкновенную птицу, заливающую всё вокруг волшебным светом, и произнесла:
— Айдан умеет любить так, как любит сама земля. Он поддерживает, когда ты падаешь, и всегда рядом, даже когда ты далеко. И ещё он умеет любить как огонь — и тогда его любовь освещает всё вокруг, как эта диковинная птица. Я не только ценю эту его способность, но и завидую ей.
Айдан уткнулся ей в плечо, и Кристина стала громко жаловаться, что он колет её своим чертополохом, но Гертруда видела, как она сильнее прижала его к себе. Тем временем голос подал Меаллан:
— Это птица Зореславы!
— Ишь ты, угадал. Знал, что ли, что на Руси жар-птицы водятся?
— Про жар-птиц я никаких не знал, но вычислил тебя логическим путём.
— Эй, налейте-ка профессору О’Доновану! Он вычисляет нас логическим путём.
— На нём гейс! — закричали все хором, и Зореслава хлопнула себя по лбу. — Ну, тогда мне налейте, что ли.
Наливать бросились всем, попросив Зореславу не убирать пока жар-птицу, и пить стали все, кроме Меаллана, который подождал, пока все угомонятся и пока птицу всё-таки не зафинитят, и начал новый раунд. Когда Гертруда закрыла глаза, она почувствовала прикосновение чертополоха к щеке и открыла их снова. Меаллан улыбнулся ей и пощекотал слегка чертополохом её подбородок. Показав ему язык, она подождала, пока он наложит Муффлиато и сказала «Авис». Из палочки вылетел золотой сниджет.
— Ну, в этот раз точно Тормод! — выкрикнул Захария и заработал штраф: Меаллан велел ему выкрасить себе волосы в тон его ревуну, чтобы Айдану не было скучно одному с идиотской причёской.
— Это точно Айдан, — сказал Тормод, и тоже получил штраф: Меаллан вошёл во вкус, и Тормод вскоре предстал пред ними с волосами в виде шипящих змей ядовитого розового цвета.
— Уж не Седрик ли нам вызвал эту птицу? — спросила Зореслава, и по выражению лица Меаллана сразу поняла, что ошиблась. — Намёк я твой поняла, сейчас сделаем…
Ей не нужны были заклинания — будучи метаморфом, она могла поменять свою внешность как угодно. И вот её буйные кудри цвета вороного крыла заголубели и стали скручиваться во множество мелких косичек. При этом она сделала такое выражение лица, что все не выдержали и прыснули со смеху. И только Седрик, едва улыбаясь, сказал:
— Гертруда.
— Ну что ж ты так, Седрик? Зачем угадал так быстро? Мы не всех ещё преобразили!
— Ничего, успеем ещё, — сказал Седрик и начал раунд.
Пока Гертруда ждала команды открыть глаза, она слыхала, как Седрик тихо смеётся, и происходит какая-то возня. Наконец он велел открывать глаза — все тут же уставились на небо, но там никого не было. Седрик, продолжая посмеиваться, упрекнул их в невнимательности. Наконец-то игроки догадались посмотреть на землю, где прогуливался исключительно высокомерного вида петух.
— Кристина! — закричала Перенель, и, получив штраф, тут же добавила, — Я специально: я тоже хочу новую причёску. Седрик — на твоё усмотрение.
Седрик навел на неё палочку и сказал «Колоратус», перекрашивая её светлые локоны в лавандовый цвет. Затем он склонил голову набок и добавил Вингардиум Левиоса. Волосы Перенель начали невесомо парить над её головой.
— Красиво, — с одобрением сказала Зореслава, тряхнув голубыми косичками.
— Цель штрафов — карать, а не украшать! — строго сказала Кристина. — Вот снять бы баллов с Гриффиндора!
— Прошу прощения, — промолвил Седрик и произнёс «Авис». В расплывающихся во все стороны волосах Перенель тут же запуталось несколько выпрыгунчиков.
— Ой. Мою идею украли! — сказал Айдан. — Что теперь загадывать?
— Бывают не только магические птицы, дорогой. Одна из них — перед тобой. Угадай, чья она.
— Сама угадай.
— Уже угадала — Тормода!
— Верно! Как это ты догадалась? — спросил Тормод, шипя змеями на голове.
— Кому, как не тебе, возвращать нас на грешную землю? Что ж, я опять вожу.
Когда Гертруда снова открыла глаза, в воздухе кружились два феникса: один сине-зелёный, а другой — жёлто-красный. Они были не совсем обычной формы, но при этом узнаваемые фениксы. Две птицы приближались и отдалялись, словно танцуя, и порой издавали звуки, похожие на перезвон колокольчика. Все завороженно молчали, глядя на эту пару, а Гертруда перевела взгляд на Седрика. Он тоже посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся.
— Это китайские фениксы, — прозвучал уверенный голос Перенель. — Кажется, Луань-няо и Фэн-хуан называются, так ведь, Седрик? Твои ведь птички?
— Мои, Нель.
— Нет, ну я отказываюсь играть с Рейвенкло, — простонал Айдан. — Это вредно для чувства собственного достоинства.
И пока все перешучивались, и перебранивались, и наливали ещё вина, и спорили про систему штрафов, и выпутывали выпрыгунчиков из волос Перенель, и орали, наткнувшись на петуха Тормода, которого забыли зафинитить, и смеялись, когда прилетела Тиффани и тут же отправилась ластиться к Меаллану, и снова наливали, Гертруда тихо ускользнула от них и переместилась на берег озера. Там она погрузилась в свои мысли, и долго смотрела, как над полностью покрытой зелёным пустошью её внутреннего ландшафта летали два феникса, и слушала, как эхо несло по холмам отзвуки серебристых колокольчиков. Прекрасно помня, что ментальной связи с Седриком у неё нет, она всё равно совершила привычное умственное усилие, наработанное за период ученичества Этьена, и протянула к Седрику нить мысленного разговора: «Твои фениксы такие красивые». И чуть не вскрикнула от неожиданности, когда услышала в голове его голос: «Спасибо. Я их вызвал для вас». Успокоившись немного и убедившись, насколько было возможно, что она не спит и не бредит, Гертруда попробовала ещё раз. По мысленной дороге покатился к Седрику вопрос: «Ты меня слышишь? Как это вышло?» Ответа долго не было, но потом его голос зазвучал снова: «То есть, вы хотите сказать, что я и правда сейчас разговариваю с вами мысленно, а не просто напился и галлюцинирую?» Гертруда немедленно ответила ему на это: «Либо мы галлюцинируем оба, либо между нами всё-таки возникла ментальная связь». «Интересно, почему?» спросил Седрик. «Видимо, ночь Самайна сыграла роль. И ещё какой-то фактор». Седрик ответил: «Ставлю всё-таки на сорт винограда». И добавил: «Вы… скоро вернётесь? Тут уже начинают беспокоиться».
Гертруда с сожалением оторвалась от созерцания фениксов и выскользнула из внутреннего ландшафта. Над внешним ландшафтом тем временем утих ветер, и убывающая луна выплыла из-за туч, освещая озеро, где танцевали русалки. «Скоро», передала она Седрику мысленно, наслаждаясь процессом ментального разговора. «Тут русалки танцуют — посмотрю и вернусь». В ответ она услышала: «Тут тоже сейчас затанцуют. В пятый раз за сегодня. Возвращайтесь». Улыбающийся голос, подумала Гертруда. Как может голос улыбаться? Наверное, действительно всё дело в сорте винограда.
[1] Блудер (blooder) — раннее название бладжеров.
========== Глава десятая ==========
Из легендарной книги «Как стать великим магом»
Отрывок из главы «Урок боевой магии: Боггарт»
— Радость и светлая сторона души могут стать ключом к ларцу с вашими скрытыми талантами. Но не менее важны и наши Тени. Поэтому сейчас я хочу познакомиться с вашими страхами. Для такого случая я поймала боггарта, как вы его называете. В наших краях мы зовём его «бабай».
Яга присвистнула и поманила рукой свою избушку. Она поднялась, сделала несколько шагов по направлению к центру поляны и снова села. Теперь дверь оказалась почти на уровне с землёй.