— Вообще-то прогнать его можно довольно просто и без заклинания Риддикулус. Надо плюнуть по дуге противосолонь и сказать древнее магическое слово «Пшолты!» Попробуйте.
Августа подняла руку и спросила:
— Как надо плюнуть, простите?
Яга вздохнула:
— То есть вас не учили плевать по дуге противосолонь? Ну, скажем, через левое плечо, — объяснила она и продемонстрировала. — Пробуйте!
Вокруг Макгаффина сразу образовалось пустое место. Студенты стали пробовать произвести убедительный плевок по указанной траектории, и через несколько минут профессор Яга громко хлопнула в ладони.
— Довольно! Вы меня убедили: будем упражняться в классическом Риддикулусе.
Ида Макгаффин, ноябрь 1347 года
В Хогсмиде мы живём уже три недели. Домик, в котором мы поселились, находится в конце боковой улочки и совсем рядом с озером — мама постоянно волнуется, что Саймон нарвётся на келпи или другое водяное чудище. Я успокаиваю её, напоминая, что я всё время рядом с ним и к воде не подпущу, и думаю про себя, что если Саймону захочется нарваться на неприятности, то он это сделает, в каком бы месте Хогсмида он ни жил.
Сам же Саймон в восторге от Хогсмида. Кажется, он уже запомнил имена всех его обитателей, а также изучил их привычки и причуды. Дня не проходит, чтобы он не оббежал все лавки на Главной улице и площади и не засунул свой нос в дела каждого волшебника. Хорошо, что тут заранее всех предупредили о его особенностях, заручившись согласием жителей Хогсмида держать глаз востро. Конечно, не всем это пришлось по душе, но поскольку мэр Хогсмида, Хамфри Дэрвиш, собрав горожан перед ратушей, зачитал обращение, подписанное самой Кристиной Кэррик, то деваться им некуда. Саймон пока ничего не понимает, но мне ужасно неловко порой под острыми взглядами продавцов в лавках и других местных жителей. Все они словно спрашивают — что такого особенного в этой семье, что все должны трястись над мальчонкой, из которого чары так и рвутся. Мне становится гораздо легче, когда рядом Эли — он посещает нас часто: с тех пор, как мы переехали, ему даже разрешили наведываться в Хогсмид посреди недели, тогда как другие ученики Хогвартса могут являться сюда только на выходных. И с Эйриан мы наконец-то познакомились. Когда они приходят вдвоём с Эли, такие взрослые и серьёзные в своих тёмных хогвартских мантиях с гербами их Домов, мне кажется, что я — не старше Саймона. Тогда я напоминаю себе, что я «сестрёнка Эли» — как знать, может, и мне доведётся надеть такую мантию? Но и по Кардроне скучаю, и по отцу, и особенно по бабке.
— Пойдём же, Ида! Пора бежать! — скулит Саймон и тянет меня за рукав.
— Куда пора бежать?
— Ну, ты что? В лавку Хэмиша!
— Какого из Хэмишей? — уточняю я. В Хогсмиде несколько торговцев по имени «Хэмиш», и я не могу сообразить, который из них так срочно понадобился Саймону.
— Ну что ты такая глупенькая? Хэмиш, который продаёт мётлы! — Саймон уже научился произносить «ш», но когда он говорит быстро, порой выходит «Хэмис». — Сегодня же к нему прилетает сам Боумен Райт! С новой партией мётел! Может, и золотой снитч привезёт!
Вон оно что! И как Саймону удаётся всё это упомнить? Совсем недавно он понятия не имел ни про лавку мётел, ни про Боумена Райта, первого в Британии мастера, ни про недавно изобретённый им золотой снитч, четвёртый мяч для квиддича. А нынче он лопочет об этом всём, будто бы родился на квиддичном поле. И я с ним заодно — мне-то уж что до мячей и мётел?
Я гляжу в окно и вижу, как первые снежинки начинают кружиться над озером. Ноябрь принёс похолодания, а сегодня в воздухе уже и вовсе пахнет зимой. Мама занята стряпней, и маленький домик быстро наполняется приятными запахами. Выходить не хочется, но Саймон в нетерпении притоптывает на месте, и мама смотрит на меня почти умоляюще. Что ж, раз уж дома удержать братца никак не получится, значит, нужно хоть одеть его потеплее.
— Ну-ка, иди ко мне. Ты знаешь, что Боумен Райт всегда тепло одевается, когда вылетает на метле на улицу?
Пройдя полностью длинную узкую улочку от нашего домика до пересечения с Главной, мы сворачиваем налево. Из трубы дома целителя Джона Броуди вьётся струя сизого дыма. «Это же он варит перечную настойку, как собирался», сообщает мне Саймон. Здороваемся с Сьюзан Фергюссон, которая содержит таверну. Она с дочкой Полли явно возвращается с рыночной площади: обе нагружены снедью в корзинах. Полли подмигивает мне — мы с ней уже успели подружиться, и она даже поделилась страшной тайной: что влюблена в их постояльца, француза по имени Седрик, так что, как только ей придёт письмо из Хогвартса и купят палочку, она сварит приворотное зелье. Саймон тем временем тянет меня к площади: ярморочный полдень уже минул, и последние покупатели расходятся от опустевших лотков с едой. Зато лавки тут будут торговать, как обычно, допоздна. Едва успевая здороваться со встречными, я залетаю вслед за неугомонным Саймоном в заведение Хэмиша Макдугала.
— Здравствуй, Саймон, здравствуй, Ида, — расплывается в улыбке господин Макдугал, но палочку при этом держит наготове. — А господина Райта вы не застали — был он тут да сплыл. Зато какие мётлы привёз — загляденье просто!
В глазах у Саймона появляются слёзы, и, заметив это, Макдугал начинает суетиться и показывать ему на мётлах клеймо Райта и нести всякую околесицу про квиддич. Конечно же, тут же переходит на рассказы про своего сына Алана — тот нынче учится в Хогвартсе и играет в команде Хаффлпаффа по квиддичу за ловца. Саймон постепенно успокаивается и спрашивает про золотой снитч.
— Так уж и быть, покажу тебе его. Только ты уж успокойся и сядь вот сюда, в уголочек, рядом с сестрой, — говорит торговец мётлами и поглядывает на меня.
Ловя его намёк, я вытаскиваю флакон с умиротворяющим зельем и даю Саймону выпить пару глотков. Он морщится, но покорно пьёт — ради золотого снитча он готов на всё. Макдугал устанавливает Репелло, открывает маленькую шкатулку, и сияющий мячик с крылышками вылетает из него и начинает кружиться по комнате. Саймон радостно хлопает в ладоши — зелье делает своё дело: для него это очень спокойная реакция на такое чудо. Представление заканчивается, когда в лавку заходят покупатели: Макдугал вежливо, но настойчиво выставляет нас с братом на улицу.
Площадь за это время уже опустела, зато появились Роджер и Роберт Фоксы, приятели Саймона. На площади расположена шикарная лавка мадам Амели, торгующей одеждой — преимущественно мантиями и плащами для особых случаев, а за углом, за непонятным мне заведением мадам Натали, находится лавка с одеждой попроще — там Гарри Фокс, отец Роджера и Роберта, торгует рубахами да плащами на все случаи жизни. Саймон восторженно рассказывает братьям по виденное им только что золотое чудо, а они тянут его к лавке Урсулы фон Бельц, торгующей перьями и чернилами. Фрау Урсула, кричат они, как раз спекла претцели — запах на всю Главную улицу, побежали! И она обязательно угостит, она же добрая. Еле поспеваю за ними.
Лавка фрау Урсулы стоит на углу Главной и улочки, на которой расположена «Кабанья голова» (куда мама не велит нам ходить). Запах от её кренделей-претцелей и правда весьма соблазнительный, и привлекает явно не только детей. Вон уже и кузнец Шон Смит выглядывает из своей мастерской, принюхивается и направляется туда же, куда и мы, вытирая руки о грязноватый рабочий фартук. Двери у фрау Урсулы гостеприимно распахнуты — мальчишки забегают туда, не долго думая, а потом заходит и господин Смит, а за ним следом и я. Хозяйка в строгом чепце выглядит слегка грозно, особенно когда начинает говорить со своим странным акцентом, но при этом она всех угощает и церемонно расспрашивает каждого про здоровье и дела. Я разглядываю перья и чернила в разноцветных склянках, поражаясь в который раз их разнообразию. Крендели у неё вкуснющие, и все их самозабвенно жуют, пока фрау Урсула педантично убирает падающие на пол крошки при помощи Эванеско. Оба взрослых поглядывают на Саймона.
После этой лавки мальчишки решают зайти в соседний дом, где Барти Грин торгует разнообразными питомцами. Я бы с бóльшим удовольствием прошлась чуть дальше по Главной и заглянула в лавку Хэмиша О’Брайана, где продается всё для зельеваренья. Там меня так и притягивают к себе ряды всевозможных склянок, пучков засушенных трав, мешочков и коробочек, аккуратно и подробно подписанных: что за ингредиент, откуда, когда собран или добыт. Хозяин приветлив и немного стеснителен: всегда мурлычет себе под нос песни, а в котле у него вечно что-то кипит — и я люблю угадывать, какое зелье он варит сегодня. Но для малышей, конечно, лавка с питомцами гораздо интереснее, и вот они уже бегут туда, кроша по дороге остатками кренделей. Благодарю фрау Урсулу и спешу за ними, оставляя её наедине с господином Смитом.