— Хорошо рычите, — сказал профессор О’Донован, заходя в класс, — прямо как громамонты в брачный период.
Рычание тут же прекратилось, и Берна с уважением посмотрела на профессора зельеваренья. Меаллан О’Донован, который обычно ходил с буйной гривой черных волос и в ярких нарядах, перед занятиями всегда собирал волосы в тугой хвост и надевал простую мантию из некрашеного льна. Берна невольно засмотрелась на него, когда он проходил между столами учеников к учительскому подиуму: у него была пружинящая походка, и Берна внезапно представила его себе с телом кентавра.
— Дорогие ученики, у меня для вас две новости — хорошая и очень хорошая. Во-первых, зельеварам в Гринграсском замке скоро понадобится новая порция трав, удобрённых помётом лунного тельца. А поскольку запасы у нас закончились, в ближайшую ночь полнолуния за ним будет отправлена группа студентов — скорее всего тех, кто заслужит к тому времени наказания.
Класс издал почти единодушный стон — особенно недавно рычавшая его часть. Берна мысленно присоединилась к этому крику души: собирать помёт лунного тельца было довольно сложно, и к тому же, по ночам она предпочитала спать. Впрочем, наказания она получала редко, так что этой участи намеревалась избежать.
— И это хорошо, так как у вас теперь есть мотивация вести себя даже лучше, чем обычно. А очень хорошая новость заключается в том, что, согласно предсказанию профессора Диггори и её авгура, ночь ноябрьского полнолуния будет особенно холодной. Это значит, что нам подвернулся прекрасный случай заняться приготовлением Согревающего зелья.
Профессор Диггори совсем недавно поймала авгура в Папоротниковом лесу, и теперь во время дождя его крики разносились по всему замку не хуже утренней волынки. Правда, сегодня дождь так и лил — а авгура не было слышно; видимо, кому-то сильно надоели его громкие страдания, и профессора попросили наложить на него Силенсио. Профессор О’Донован тем временем уже отобразил на доске список ингредиентов, в число которых входили, кроме всего прочего, жук-скарабей и половина замороженного яйца пеплозмея. В качестве формулы нужно было произнести скороговорку о тепле. Берна поёжилась — в подземелье было прохладно, и тепла явно не хватало. Впрочем, когда огонь загорится под несколькими десятками котлов, будет совсем другое дело.
За одним столом с ней работала Эмеральдина Сэлвин. Пока Берна разводила огонь, та сходила за яйцом пеплозмея — большая покрытая инеем корзина с ними парила в центре класса. Раздавать жуков-скарабеев поручили Мэгги Лавгуд: она ловко вытаскивала их из банки и левитировала на столы учеников. Затем она вернулась на своё рабочее место, которое делила с Этьеном де Шатофором. Все принялись за работу — пока закипала вода в котле, следовало разделить яйцо на две половины.
Берна вытянула из выдвижного ящика стола, где хранились разнообразные инструменты, длинный нож с резной рукояткой и попробовала сделать надрез, однако замороженное яйцо оказалось плотным, а пальцы сразу окоченели. Кто-то из хаффлпаффцев уже тянул руку, и профессор посоветовал надевать защитные рукавицы, а также использовать Фервеско при работе с ножом либо и вовсе попробовать разрезать яйцо при помощи Дефодио. Эмеральдина натянула перчатки и крепко держала яйцо, пока Берна осторожно применила режущее заклинание. Яйцо распалось на две аккуратные половины.
Далее особых сложностей не возникало: растолочь перец, поймать убегающего жука, размять сушеные цветы душицы и снова поймать жука… Судя по веселью в другом конце класса, у кого-то уже начались соревнования по жучьим бегам. За монотонными занятиями Берне снова удалось погрузиться в свои мысли и в который раз вернуться к заданию, которое ей дала Моргана. Растирая ароматные соцветия душицы, она перебирала в голове варианты его исполнения. Закинув душицу в зелье, от чего оно забурлило и стало кроваво-красным, Берна решительно наколола жука на булавку. Да, вариантов много — что ж, тем лучше. Берне есть где развернуться и показать, на что она способна. После тройного «плавно-настойчивого» помешивания зелья, Берна отправила в него жука.
Время произносить формулу приближалось, и во всех сторон слышалось бормотание учеников — они пытались придумать скороговорку, что оказалось нелёгкой задачей. Постоянно поднимались руки, задавались уточняющие вопросы, кто-то досадливо бил рукой о стол, отчаявшись подобрать необходимые слова.
— Если вам сложно, отталкивайтесь от идеи согревания. Подумайте, что может согреть человека, — подсказывал профессор О’Донован. — Это же может быть что угодно!
— Согревает всех веселье, — донеслось со стороны хаффлпаффцев. Берна прислушалась — ну конечно, Айлин справилась быстрее всех. — Эль, костёр, любовь и зелье!
— Отлично! — похвалил ее профессор, проверяя готовое зелье, от которого валил насыщенный малиновый пар с запахом перца — последнего ингредиента. — Десять баллов Хаффлпаффу. Чтобы скороговорка удалась, чередуйте словами с похожими звуками — «с» и «з» или «с» и «ш». Шутки и сутки, например.
— Кого шутками согревают, те сутками не остывают, — прозвучала формула Этьена. Затем он засыпал перец, от из его котла тоже повалил малиновый пар.
— Удачно! — сказал профессор и добавил. — К тому же, афористично. Семь баллов Рейвенкло.
— Тот тепло лишь обретёт, — произнесла Эйриан, — кто помёт тельца найдёт.
Многие засмеялись, включая и профессора, и далее формулы понеслись одна за другой — он едва успевал проверять зелья и выставлять баллы. Мэгги подняла руку, и Берна закатила глаза.
— Профессор, а что будет, если использовать в формуле какое-то имя? Не человека, которого ты знаешь лично, а просто имя? Если есть люди с таким именем, оно станет адресным для них?
— Нет, Мэгги. Чтобы зелье стало адресным, нужно не просто произнести имя человека, которого ты знаешь лично. Нужно представить себе адресатов и думать о том, что это зелье предназначено именно им. Так что смело используй просто имя.
Мэгги кивнула и произнесла:
— Седрик с счастьем распрощался — сидром щедро согревался.
— Бедный Седрик! — прокомментировал профессор, проверяя зелье. — Кстати, на господина де Сен-Клера, Мэгги, оно всё равно бы не подействовало, если ты уточняла насчёт него. Он француз, и ударение в его имени падает на второй слог.
— Профессор, можно и мне уточнить? — сказал Этьен. — Я в прошлом году варил зелье для Джулианы Уизли, назвав её «Джули». И оно сработало. Значит ли это, что уменьшительные от имён можно использовать?
— Хм, не думаю, что на это стоит полагаться.
— Джулиана тогда стояла в классе перед нами, — вставила Мэгги. — Это имеет значение?
— А вот это — ещё как имеет. Когда адресат перед вами, то эффективность зелья повышается. Так что можно рискнуть и назвать его прозвищем.
Тем временем в подземелье раздался всем знакомый голос, и ученики бросились на всякий случай прикрывать котлы с зельями.
— Седрик славно согревался: за шушугами гонялся, штырехвоста щекотал и чизпафлам досаждал! — продекламировал Пивз, пролетая над столом Берны и Эмеральдины. Берна держала наготове обе палочки, и, увидав это, Пивз изобразил оскорблённую невинность. Улетая из класса и задевая на лету котёл Элиезера Макгаффина (профессор О’Донован моментально остановил падение котла левитацией), Пивз распевал во весь голос, — Берна в бане пропотела, баня Берне надоела.
— Это ты всем надоел, — процедила Берна сквозь зубы и приготовилась произносить свою формулу. — Томный гном залез в дупло: душно, скучно, но тепло.
Засыпав толчёный перец в зелье, она с удовлетворением увидела малиновый пар. Эмеральдина тем временем тоже сочинила скороговорку:
— Под горой погребин злой ноги согревал золой, — сказала она и добавила перец. Подошедший к ним профессор одобрительно кивнул, проверив зелья, и поставил обеим по пять баллов.