— Нет, — произнёс Певец, — нет, ни за что!
— Подумай, — неожиданно мягко проговорил Мудрец, — влюблённость — это ведь тоже связанное состояние. Неужели ты не хочешь освободиться?
Храбрец вскинул голову.
— Гертруда изобрела свой Нексус Ментиум сразу после того, как выпила отворотное зелье, сказал он. — Что если и у нас выйдет так же?
— Вот именно, — сказал Мудрец. — Глупо было бы не использовать такой шанс. Наверняка, второго такого не будет.
— Возможно, сначала нужно сильнее разжечь пожар? — с надеждой произнёс Храбрец.
— Ты посмотри на этого, — усмехнулся Мудрец, кивая головой в сторону Певца, стоявшего в эпицентре бабочкового вихря. — Если его не сдерживать, то пожар тут будет отменный.
— Надо будет выпустить его как-нибудь. Во время встречи с Гертрудой.
— Думаю, обойдёмся без крайних мер. А сейчас точно убираем его — сегодня библиотечный день, так что никаких пожаров.
И Мудрец с Храбрецом занялись привычной им охотой на бабочек и локализацией их, с Певцом вместе, в дальних уголках ландшафта. Седрик вынырнул из мыслей и достал портрет Гертруды.
— Эх, госпожа Конфигурация, — произнёс Седрик, разглядывая миниатюрное изображение своей наставницы. — Придётся мне проверить ваш метод изобретения заклинаний. Надеюсь, у вас найдутся недостатки.
И тут её голос зазвучал в его голове:
— Доброе утро, Седрик. У меня перемена. Ты уже в библиотеке?
— Утро доброе, Гертруда. Нет ещё. Покупал укрепляющее.
— Послушай, замок Роулов, как я выяснила только что, подключён к сети Флу. Отправляйся в ратушу — там есть камин, через который ты сможешь попасть к ним.
— Хорошо, благодарю вас.
— С тобой всё в порядке сегодня, Седрик?
— Конечно. Почему вы спрашиваете?
— Не знаю. Это сложно объяснить. Твой мысленный голос не улыбается.
Седрик вздохнул — Мудрец прав, нужно пить отворотное, пока Гертруда не увидела его насквозь.
— Мне же сегодня предстоит читать сочинения Роджера Бэкона, монаха-францисканца. Какие уж тут улыбки?
— Что ж, желаю удачи. И — осторожно там. О лояльности Роулов нам ничего неизвестно.
— Спасибо! Ну, так даже веселее — Роджер Бэкон и сомнительные Роулы.
— Веселись. А мне пора. И, кстати, мне очень жаль, но занятие придётся отменить: у меня сегодня слишком много дел.
— Да, конечно. Я понимаю. Всего хорошего, Гертруда, — ответил он, без особой надежды пытаясь заставить голос «улыбаться».
Вернувшись с побережья на Главную, он дошёл до площади, где шумела обычная рыночная жизнь, и, здороваясь с обитателями Хогсмида, добрался до дверей ратуши. Причудливые магические часы на здании пробили одиннадцать — кроме времени они показывали дату и фазу луны (полнолуние наступит через три дня — и как раз тогда ему придётся навестить родительский замок в Нормандии), а в полдень ещё и распахивались фигурные дверцы, и по кругу проходила кукольная процессия великих магов прошлого. Впрочем, по полудням Седрик бывал постоянно где-то в иных местах, да и сейчас ему пора была поторопиться. Господин Дервиш приветствовал его и щедро отсыпал порошка Флу из муниципальных запасов в мешочек из кожи моко. Седрику уже приходилось путешествовать таким образом: недавно и кабинет директрисы Хогвартса, и главный зал Гринграссккого замка подключились к сети Флу, так что по настоянию Гертруды он опробовал на себе этот способ взаимодействия с огнём уже несколько раз. Взяв пригоршню порошка, Седрик ступил в камин и произнёс «Замок Роулов, графство Дарем». На секунду огонь закрутил его, как пойманную за хвост саламандру, а уши заложило. Потом отпустило снова, и он вышел из другого камина в незнакомой ему гостиной.
Невысокий мужчина хрупкого телосложения и в круглых очках на переносице, поднялся из тронообразного кресла и подошёл к Седрику.
— Надо полагать, мсье де Сен-Клер? — довольно дружелюбно сказал он. Седрик учтиво поклонился.
— Мортимер Роул, к вашим услугам. Рады вас приветствовать в Древнейшем и Благородном Доме Роулов, — сказал хозяин замка тоном, который показался Седрику немного извиняющимся, — а вот моя супруга, Элионора.
Госпожа Роул ответила на поклон Седрика небольшим кивком, не отрываясь от рукоделия. У Седрика даже отлегло от сердца — к надменности чистокровных магов он больше привык, чем к робкому дружелюбию.
— Крайне благодарен вам за возможность поработать в вашей библиотеке. — Как можно более церемонно начал Седрик. — Я начал изучать труды Роджера Бэкона, но поскольку доступные мне сочинения сплошь на латыни, продвигается это крайне медленно.
— О да, да! — возбуждённо отвечал господин Роул. — У нас есть редкая копия его сочинений на французском языке. Не полный перевод, конечно, — сами понимаете — Doctor Mirabilis[1] был плодовитым сочинителем. Магглам это свойственно.
«Магглам» он произнёс без всякого ехидства или высокомерия, отметил Седрик. Но всё-таки он решил расставить все точки над i.
— Я и сам рождён в семье магглов, так что пространные сочинения читать доводилось, пока мне не пришло приглашение в магическую школу.
— О, ну что я вам тогда объясняю! Давайте же я вас провожу.
Замок, в отличие от общительного хозяина, был самой противоположностью дружелюбия — каменные стены с совсем узкими окнами, портреты в тяжёлых рамах и с не менее тяжёлыми взглядами (хотя до сэра Ричарда им всё же далеко, подумал Седрик), не слишком расточительный свет свечей в канделябрах. В библиотеке, правда, окна оказались побольше, так что её заливал блеклый свет конца ноября. Седрик огляделся — библиотека поражала идеальным порядком. Неужели тут ещё и книги расставлены по алфавиту? Чудеса, так и есть!
Господин Роул тем временем провозгласил, что Роджер Бэкон, хоть и был магглом, многое знал из неизвестных источников об искусстве магии, отчего его труды бесспорно достойны изучения, и подвёл Седрика к нужному стеллажу.
— Что ж, оставляю вас черпать из кладезя мудрости. И извольте оказать честь — разделить с нами трапезу. Вы услышите колокол. Надеюсь, нападки господина Бэкона на магов раззадорят ваш аппетит.
Седрик поблагодарил его и взял в руки увесистую рукопись. Когда господин Роул вышел из библиотеки, Седрик на всякий случай достал палочку и проверил манускрипт при помощи Специалис Ревелио, обнаружив защитную руну — кому-то были дороги эти труды Удивительного Доктора. «Epistola fratris Rogeris Baconis de secretis operibus artis et naturae, et de nullitate magiae»[2], прочёл он на титульном листе знакомое латинское название, но внутри, к счастью, текст действительно был в переводе на французский. Загадочный Бэкон: описывая «ничтожество магии», он давал при этом немало ценных сведений о ней: волшебники только диву давались. Многие вдохновились его трудами на смелые эксперименты, а знаменитая зашифрованная часть его сочинения о порохе подсказала Игнатии Уилдсмит путь к созданию порошка Флу. О последнем Седрик знал от своей наставницы, но мысли о ней он немедленно прогнал из головы. Сейчас его задача — читать и выискивать интересные сведения про огонь.
Главу «О ложных явлениях и призывании духов» Седрик быстро пролистал — это он уже читал на латыни и ничего интересного тут не нашёл. Главу «О магических формулах, заклятиях и их использовании» он пробежал глазами и убедился, что автор противоречит сам себе, призывая то ли запретить магические формулы вовсе, то ли использовать их строго в надлежащее время сообразно небесным законам. В главе «О силе слова и опровержении магии» Доктор, уже вовсе не казавшийся Седрику Удивительным, продолжал ворчать в том же духе, а к главе «Об удивительных рукотворных инструментах» он перешёл на особо воодушевляющей ноте: «Итак, теперь я поведу речь во-первых об удивительных делах искусства и природы, чтобы затем указать их причины и способы осуществления, в которых нет ничего магического, для того чтобы стало ясно, что любые возможности магии ниже этих дел и недостойны». Как это прекрасно, подумал Седрик, отрываясь от текста и прикрывая глаза, давая им отдохнуть. В этот момент он услышал поблизости шорох и снова открыл глаза, держа наготове палочку. Что ж такое, теперь каждую библиотеку, которая кажется пустой, нужно проверять при помощи Хоменус Ревелио на тайных невидимых читателей?