— Кристина, кувшин уже согрелся!
— Какой ты быстрый сегодня! Ну что ж, давай теперь греть воду в котле!
Я знаю, что Саймон должен мысленно сделать — он пытается передать тепло из своего кувшина стоящему перед ним котлу. Я в этот момент должна представлять себе, что вода из него переливается в мой собственный воображаемый котёл. Я изо всех сил стараюсь, но, честно говоря, не вижу, чтобы хоть что-то менялось. Кристина посылает мне тот самый её взгляд — всё получится. Я киваю и продолжаю стараться. Кристина касается воды кончиками пальцев.
— Ого, как она уже прогрелась! Попробуй, Ида.
Я запускаю руку в воду и ощущаю тепло. Стараюсь наполнить этим теплом котёл в моём воображении. А Кристина тем временем опускает в воду своё кастильское мыло и немного трёт его руками. Саймон смотрит на происходящее с любопытством. Кристина дует на воду, и вот из неё начинают подниматься вверх переливающиеся мыльные пузыри. Мы с братом смотрим на них завороженно, а Иниго, который сидел до этого у камина, с лаем подскакивает и пытается ухватить их зубами. Несколько пузырей лопается, и мы тянем руки к тем, что ещё остались.
— Иниго, место! — строго говорит ему Кристина и снова трёт мыло в воде. Новая стайка пузырей поднимается в воздух, и Кристина дует на них так, чтобы они летели в сторону Саймона или ко мне. Брат радостно визжит и лопает их ладошками, из которых вылетают новые искры.
— Свечи, Саймон, — напоминает ему Кристина, и голос её — как морозный узор на стёклах, только тёплый. Несколько искр Саймона сами долетают до свечей — без посторонней помощи.
— Если мы ещё так позанимаемся — месяц, например, ведь мы лучше подготовимся? — тихо говорю я, стараясь, чтобы это не звучало, как мольба.
— Возможно, — также тихо отвечает мне Кристина и смотрит на меня внимательно, пока Саймон играет с пузырями. — Ты считаешь, что ты не готова?
Мой котёл всё так же пуст. Но ведь он и через месяц будет пуст, говорит девчонка из Кардроны. Так зачем же откладывать неизбежное? Лучше уж одним махом с этим покончить и не тратить ничьё время зря. А сестрёнка Эли проникается уверенностью Кристины — ведь это наставница Эли, мага воздуха, её любимого брата! Если она считает, что пора, значит, так и есть. И становится интересно, что сказала бы сама Ида, если бы у неё был свой голос.
В это время раздаётся стук в дверь. Иниго бросается с лаем к входу, а Мерри, встрепенувшись, издаёт громкое уханье. Кристина открывает дверь, и на пороге оказывается профессор Яга. Здороваясь со всеми, она заходит в хижину, отряхивая снег с отороченных мехом сапогов.
— С Солнцеворотом вас! А вы что тут, стирку затеяли? — спросила она, разглядывая котёл, пузыри и свечи. — Что ж, дело хорошее. Тартан Айдана как раз перед балом простирнуть не мешало бы. А то ведь скоро и чизпафлы начнут сбегать отсюда.
— Хорошая мысль, Зореслава, — сказала Кристина. — Я ему передам.
— А я вот в замок собираюсь да думаю, зайду, спрошу — не подбросить ли вас? Таких сугробов намело, что только птицам-вьюжницам летать да медведям-шатунам шастать.
— Медведи зимой спят в берлогах, — заявил ей Саймон.
— Ишь, умный какой нашёлся! То обычные спят, а шатуны — шастают. Так как насчёт прокатиться с ветерком?
— Поместимся все? — спросила Кристина.
— Обижаешь, принцесса. Одевайтесь, что ли, коли готовы.
Кристина посмотрела на меня вопросительно, и я медленно кивнула ей в ответ. Что ж, будь что будет. Так что мы стали собираться и натягивать специально приготовленные одежды: белое атласное блио для Кристины, которое она прихватила на талии зелёным поясом, и для меня такое же платье, только льняное, а для Саймона — белая камиза из тонкой шерсти. Сверху мы надели тёплые плащи. И вот мы, нарядные и молчаливые (даже Саймон притих), отправились в Хогвартс на встречу с Граалем в летающей ступе профессора Яги.
Когда мы приземлились у входа в замок и направились к дверям по протоптанной в снегу множеством ног тропе, мы столкнулись с Эйриан, Айлин, Этьеном и Эли, выходившими из замка.
— Какие вы все светлые и праздничные, — сказал Эли, подходя к нам с Саймоном и беря нас за руки. Эйриан подошла вместе с ним и обняла Саймона.
— У всех нас сегодня случится сказка, — сказала она ему. — Расскажешь мне потом свою?
— Нет, не расскажу, — ответил он, прижимаясь к ней, таким тоном, который у него означал, что расскажет и не один раз.
Я расслышала, как Этьен желает удачи Айлин и говорит ей ещё что-то вполголоса, от чего та закатывает глаза. Затем Эли обнимает Эйриан и шепчет ей что-то на ухо.
— Коли все уже с милыми распрощались и перед прыжком в прорубь надышались, то нам с чаровницами моими уже пора.
— Они будут прыгать в прорубь? — восхищенно спрашивает Саймон. — А мне можно посмотреть?
— Будут, будут, а то как же? — со смехом отвечала Яга. — И на медведях-шатунах покатаются. Тебя бы взяли с собой, да у тебя там игры поинтереснее будут.
Кристина поблагодарила профессора Ягу и направилась в замок. Её тут же догнал и пошёл рядом Этьен, заводя серьёзный разговор. У Этьена все разговоры серьёзные. Мы же смотрели, как Айлин и Эйриан забираются в ступу к Яге и, вздымая маленькую вьюгу, поднимаются в воздух, а затем Эли взял нас за руки и повёл вслед за Кристиной и Этьеном.
Мы с Саймоном впервые были в Хогвартсе, да и вообще в замке, так что представляю, как мы смотрелись со стороны, когда шли по бесконечным коридорам и лестницам с открытыми ртами и благоговейно взирали вокруг. Рыцарские доспехи вытягивались в струнку, когда мимо них проходила Кристина, а нарисованные на портретах волшебники и ведьмы кланялись и почтительно приседали. Встречные студенты здоровались с Кристиной, расступались перед нашей процессией и тихо переговаривались между собой, глядя нам вслед. Саймон завопил от испуга и восторга, когда мимо пролетел полупрозрачный силуэт дамы в сером платье, и тогда Эли взял его за левую руку, а сам достал палочку и держал её наготове. Теперь Саймон шёл между мной и ним, порой останавливаясь, чтобы рассмотреть очередную диковинку. Так мы неспешно поднялись на седьмой этаж замка.
— Наша первая игра на сегодня — это найти волшебную комнату, — сказала Кристина, глядя то на меня, то на Саймона. — Она прячется где-то здесь, на седьмом этаже. Чтобы она распахнула нам свои двери, следует думать о том, что нам всем нужно уютное место для наших занятий. А ещё нужно три раза пройтись по этому коридору. Как вы думаете, мы справимся?
— Да, да, — возбуждённо ответил Саймон и хотел уже вырваться вперёд, но Кристина его остановила.
— Не спеши — возьми за руку Иду. Надо проследить, чтобы она прошла коридор ровно три раза: не больше и не меньше. Сможешь?
— Можете не сомневаться! — гордо ответил он ей и взял меня за руку.
От всего происходящего у меня голова шла кругом — полёт в ступе, огромный, полный чудес замок, казавшийся мне каким-то сказочным животным (я даже коснулась слегка рукой стены — чтобы погладить его). Сердце стучало, мысли путались, и я чуть было не забыла о том, что нужно думать об уютном месте. Но я быстро спохватилась и представила себе большую комнату с очагом и всех нас в ней, сидящих на мягких кушетках. Мой внутренний котёл хорошо вписался в эту воображаемую комнату, и я мысленно поставила его рядом с подставкой для дров.
Дверь в потайную комнату возникла прямо перед нашими глазами: высокая и гладкая, лишённая резьбы или украшений. Она сама распахнулась, когда мы подошли к ней, открывая вид на светлую комнату — словно засыпанную снегом. Но когда мы вошли, оказалось, что в ней тепло — очаг действительно был, и огонь в нём уже горел. А возле медной подставки для дров нашёлся и котёл — совсем как мой, только новый и блестящий. В комнате было огромное множество незажжённых свечей, а ещё больше — белизны: белым был ковёр из меха на полу, стены, кушетки и подушки, шкафы и стеллажи, уставленные всякой всячиной. Я разглядела много игрушек, и Саймон тут же подбежал к ним и стянул с одной из полок небольшой сундучок, который оказался музыкальным. Если повернуть ключ в его боку, начинала играть тихая мелодия, а в самом конце сундучок распахивался, и из него выскакивали игрушечные пикси на пружинах. Саймон игрался со своей находкой, пока остальные переговаривались между собой и вели какие-то приготовления. Я не заметила, откуда появилась Чаша Небес, но вот уже Эли стоял, держа её в руках — белизна комнаты отражалась и дробилась в её хрустальных гранях. Вот ты какой, Грааль.