Эли поставил его на подставку посередине ковра и сел рядом. Кристина стояла напротив него, а чуть подальше, за спиной Эли, на кушетке сидел Этьен. Кажется, я знаю, где места для нас, подумала я и взяла Саймона за руку. Я усадила его по одну сторону от Грааля, а сама села напротив, по другую сторону. Музыкальная шкатулка пела в руках брата свою незатейливую мелодию уже в третий раз.
— Здесь так много свечек! — с одобрением сказал Саймон. — А мы будем их зажигать?
— Мы можем попросить Этьена, — ответила ему Кристина, — он маг огня. Но было бы здорово, если бы ты ему помог — их и правда много.
Этьен поднялся и стал между Эли и Саймоном.
— И в самом деле, мне столько не зажечь, — сказал он. — Попробуем вместе?
— Давай!
Этьен, как мне говорил Эли, мог зажечь свечи безмолвно и иногда даже без палочки, но сейчас он использовал и обе свои палочки, и заклинание Инцендио — видимо, чтобы Саймону было интереснее. Порой пламя из его палочек принимало форму животных и предметов: корон, книг, чаш… Братец хлопал в ладоши и направлял свои искры к свечам. Я поразилась, как часто ему удаётся сделать это метко. А те, что летели мимо цели, перехватывали Кристина и Эли, заключая в привычные уже шары из воздуха. Вскоре вокруг нас заплясало целое войско зажжённых свечей.
— Вот теперь другое дело, — сказала Кристина. — Спасибо, Этьен, спасибо, Саймон. Теперь играть в игру с бочонками будет гораздо приятнее.
— А что это за игра? — спросил Саймон с любопытством в голосе.
— Это такая магическая игра, в которую играют при помощи одного чудесного заклинания. Когда Этьен его произнесёт, между нами всеми возникнет такой огненный мостик, по которому мы сможем передавать друг другу картинки.
— Какие картинки? — спросил Саймон.
— Какие захотим! Например, чтобы играть в бочонки, мы будем передавать картинки с нашими собственными бочонками и даже, если получится, делиться с другими тем, что в них налито.
— А у меня внутри не бочонок! — воскликнул Саймон.
— Как не бочонок? — вмешался Этьен. — Не может быть! Вот у меня — бочонок с пивом, например. А что же у тебя?
— Кувшинчик! — гордо сказал Самйон. — С черничным морсом.
— Так это же ещё лучше, — сказал Этьен. — Дашь попробовать? Нексус Ментиум!
Огненные струи вырвались из двух палочек Этьена и спелись в причудливый узор, похожий на дерево. Пять ветвей отделились от дерева и потянулись к каждому из нас. Эта ветвь словно проникала в мысли — я даже испугалась сначала. Но тут же Эли послал через дерево мысль о том, что страху тут нет места — она проскакала по ветвям дерева солнечным зайчиком, и мне стало весело, когда она добралась до меня. Я же сестрёнка Эли — и вот он рядом. Значит, бояться нечего.
— Смотри, Саймон, вот какой у меня бочонок.
Образ пузатого бочонка появился у меня в голове. Небольшой кран в боку открылся, и оттуда вытекло несколько капель пенящейся жидкости тёмно-жёлтого цвета. Затем возник образ драгоценного золотого кубка, наполненный чем-то прозрачным, который показала нам Кристина, и хрустальной чаши, которая, как я знала, была внутренним сосудом Эли. Чаша была полна родниковой воды.
— Покажешь нам свой кувшинчик? — тихо спросила Кристина. — Ида, может, и ты тоже?
Пошло несколько мгновений, и по огненной ветви прилетел образ кувшина, из которого выплёскивалась тёмная жидкость. Казалось, где-то внутри кувшина спрятан бьющий ключ — сколько бы её ни выливалось, уровень жидкости поднимался снова и снова, и морс вырывался наружу. Я сделала глубокий вдох и представила себе свой пустой котёл. Пусть его увидят другие, подумала я, и ветка словно всосала картинку из моей головы.
— Какой славный кувшинчик, — сказала Кристина.
— Котёл тоже отличный, — сказал Этьен. — Жаль, что пустой.
— Ну, это мы исправим, — произнёс Эли. — Смотри, Саймон, что нужно делать.
Чаша Эли наклонилась, и вода потекла по огненной ветке, пока не попала в чашу Кристины. Та тоже наклонилась, и жидкость из неё плавно перетекла по ветке к бочонку Этьена и забралась в него прямо через кран на боку. Сердце моё забилось, и я услыхала смех Саймона словно сквозь стену. Мне сложно было понимать, кто и что ему отвечает.
— Можно, можно, я попробую?
— Попробуй, конечно.
— Можно, я тоже вот так через краник залью Этьену в бочонок?
— Да, это же игра в бочонки. И вообще мы все хотим попробовать твой черничный морс. Только давай для начала совсем чуть-чуть.
Кувшину незачем было и наклоняться: фонтанчик морса выплеснулся из него и полетел по огненной ветке к бочонку Этьена. Там он внезапно превратился в змею и ловко заполз в кран бочонка.
— Вот это да! Кажется, у нас будет чемпион по игре в бочонки. А мне можно тоже змейку? — кажется, это был голос Эли.
— Нет, — смеялся Саймон. — Тебе будет лягушка!
И ещё один черничный ручеёк сорвался с поверхности кувшина и лягушкой зашлёпал к чаше Эли, куда он хлюпнулся, подняв фонтан брызг. Потом досталось и кубку Кристины — туда упала и тут же завертелась юркая рыбёшка.
— Невероятно! — пропел её волшебный голос. — Рыбок у меня в сосуде никогда не бывало. Интересно, что ты придумаешь для Иды. Только знаешь, если можно, отдай ей побольше морса. Видишь ли, у неё котёл совсем пустой, а если ты с ней поделишься сейчас — то мы сможем наполнить его так, что он уже никогда не будет пустовать. Но это только, если ты хочешь.
— Я хочу поделиться с Идой! — произнёс Саймон. — Я ведь смогу с ней тогда так играться?
— Сможешь, Саймон, — сказал голос Эли. — А ещё Ида сможет стать волшебницей. Только для этого нужно направить свою жидкость не напрямую, а через вот эту чашу. Смотри.
Я взглянула краем глаза на Эли — он закрыл глаза и стал творить что-то с огненным деревом. Оно завертелось в воздухе, и его ствол прошёл через стоящий между мной и Саймоном Грааль. Из чаши Эли в Грааль направилась около половина всей воды из его сосуда — и Чаша Небес, наполнившись, загорелась лучистым светом. Затем он опустел — вода снова оказалась в чаше Эли.
— Попробуй так, Саймон, — тихо проговорил Эли.
— А можно кто-то нарисует полную луну?
— Почему бы нет? — произнёс голос Кристины, и серебристый диск засиял в ветвях огненного дерева.
Время словно замерло для меня, потом медленно, очень медленно мгновения поползли, и я, не дыша, смотрела, как из кувшина робко выбирается лунный телец, сотворённый из черничного морса. Вот, шаг за шагом, он перебирает ногами на больших копытах и ускоряется, и вот уже с разбега запрыгивает в Грааль. Там он падает каскадом тёмных капель, и вот наполненная Чаша испускает целый сноп лучей.
— Ида, — шепчет мне Эли.
Я зову тельца к себе. Снова медленно, робко, он формируется из морса в чаше и выбирается из неё. Шаг за шагом, он переходит по ветке, ведущей ко мне. Ветвь наклоняется под его тяжестью — он скатывается, как по горке, и плюхается в мой котёл, снова превращаясь в обыкновенную жидкость. Нет, не обыкновенную, говорит новый голос. Жидкость начинает закипать и бурлить, затем от неё поднимается серебристый пар, а сама она приобретает яркий бирюзовый цвет. Это умиротворяющее зелье, говорит голос Ведьмы Иды. Ну, здравствуй, говорят ей девчонка из Кардроны и сестрёнка Эли.
Когда мы возвращались из белой комнаты, снова проходя десятки лестниц и коридоров, я тайком гладила стены замка и мысленно говорила ему «спасибо». Когда ко мне вернутся слова, я, конечно, скажу всё, что нужно сказать и Эли, и Этьену, и Кристине. И Саймону — этому малышу, который идёт рядом, сонно трёт глаза и запускает снова мелодию в сундучке, который он унёс из комнаты с собой. Или, быть может, Саймону я скажу всё позже, когда он подрастёт. И, наверняка, станет великим магом — я слышу, как Кристина и Этьен обсуждают то, как удивительно быстро он смог настроиться на работу с тем, что они называют между собой «сетью». А пока я молчу и слушаю, как плещется жидкость в моём внутреннем сосуде. Умиротворяющее зелье, которое мы столько раз варили с бабкой Макгаффин для Саймона. И мне становится удивительно спокойно на душе.