— Несколько дней ещё помурыжимся, и можно будет взять вас на пробный вылет, — подвёл итог тренировки Малкольм. — А пока можете отдыхать и смотреть, как мы молодёжь гоняем.
Молодёжь уже нетерпеливо топталась рядом с мётлами в руках. Рори громко перебранивался с Тэмом насчёт того, кто будет капитаном «крыла», Хизер перешёптывалась с Энни, а Лахланн неподвижно стоял прямо, со взглядом, устремлённым в небеса, сжимая в руке метлу, как копьё. Мэгги держалась немного поодаль от остальных, не излучая энтузиазма. «Тебе вовсе необязательно участвовать в тренировке», сказал я ей мысленно. «Они уже пару раз подрались из-за того, кто будет со мной в одном «крыле». Придётся лететь», пришёл унылый ответ. А за ним вслед ещё один: «Профессор Яга грозится, что в новом семестре наши боевые уроки будут вестись на мётлах. Так что грех упускать возможность потренироваться». Я усмехнулся и пожелал ей удачи. День был немного пасмурный, но нехолодный, и запах моря разливался в воздухе, как ещё один старый знакомый. Эх, хорошо на Островах.
Ко мне подошла растрёпанная после полёта Гертруда.
— Ну что, определились уже драконоводы, к какому именно из ваших подопечных мы полетим на поклон? — спросила она.
— Старика Финна беспокоить не будем, конечно, — ответил за меня уловивший суть вопроса и тут же вмешавшийся в разговор Малкольм, оставив мне роль переводчика. — Хозяин слишком опасен, а Плутовку сложно выследить. Проще всего будет Сердцеедку посетить, хотя её остров и дальше от нас. Но если Бродяга появится поблизости, то это тоже вариант. У него по молодости ещё пламя не такое дальнобойное, как у остальных.
— Айдан, переведи, пожалуйста, что мы собираемся варить полиадресное зелье защиты от магического огня — и с нашими именами, и с именем дракона. Нам нужно будет познакомиться заранее именно с тем драконом, к которому мы потом полетим за огнём.
— Познакомиться? — удивился Малкольм, когда я передал ему мысль Гертруды. — Что ж, когда вы будете готовы к пробному вылету, устроим вам… знакомство.
После полудня сквозь тучи робко пробились лучи солнца, и я решил было пройтись вдоль берега моря (и, возможно, завести знакомство с селки для отвода глаз), как в голове раздалось: «Профессор Макфасти, так хочется позаниматься, что сил нет!» «Что, юные Макфасти тебя совсем замучили?» спросил я у Мэгги. «Они, конечно, очень милые, но…» протянула она, и я узнал язвительную ипостась по имени Мэган. «Можно не продолжать. Сегодня отличный день для постижения мудрости земли. Подходи к главным воротам».
Когда я сам добрался до ворот, там уже стояла хмурая Мэгги, окружённая всё той же ватагой. Заметив меня, Тэм бросился вперёд.
— Дядя Айдан, отпусти Мэгги с нами! — затараторил он по-гэльски. — Мы же хотели ей драконьи черепа показать!
— Успеете ещё. А сейчас нам заниматься надо, — ответил я, напуская на себя строгий вид.
— Да она же на каникулах, — голосил Рори, — посмотрите, до чего вы учёбой своей довели девчонку! Бледная и смурная какая-то!
— Что они такое говорят? — спросила у меня Мэгги.
— Говорят, что тебе учиться надо меньше.
— Да ну их! Хочу учиться.
— Мэгги с радостью присоединится к безделью и дураковалянию попозже. А сейчас она полна желания учиться, — перевёл я для них. И добавил для Мэгги, — Ну что, пойдём?
Тут голос подал Лахланн, тряхнув своими льняными волосами.
— Скажите Маргарет, что каждая минута рядом с ней дорога мне, и сердце летит к ней, как вепрь волн по лебединой тропе. Но священен путь к сокровищнице знаний, и не станет Хродвальд на нём.
— А этот что сказал?
— Эм, пожелал приятного урока, — ответил я и решительно ступил за ворота.
— Эээ, спасибо, Лахланн, — проговорила Мэгги по-гэльски и быстро зашагала рядом со мной.
Я повёл её было к побережью, но потом передумал. Есть на этом Острове место, где магия земли так и рвётся наружу. Так что я вызвал в памяти причудливые холмы Фейри-Глена, затем вспомнил тропу, что вела к ним, и сделал портоключ. Мы оказались к северу от Глена, и когда Мэгги пришла в себя, двинулись в путь. Осмелевшее солнце светило в глаза. В такие моменты можно было с лёгкостью представить себе, что на Островах — лето: снега нигде не было и в помине, зелёная трава, лишь местами прихваченная жухлой рыжиной, покрывала мягкие перекаты холмов, а лужи — что ж, лужи тут всегда.
Вскоре показались очертания Фейри-Глена, напоминавшие мне зелёные волны — словно земля закружилась в вихре шторма, а потом внезапно замерла. Мы свернули с тракта и начали подниматься по крутому склону. Мэгги заметила скалу-замок в центре Глена и ахнула.
— Это руины какого-то замка? — зачаровано спросила она.
— Нет, сейчас мы поднимемся, и ты увидишь, что это.
Мы взобрались на скалу-замок, и Мэгги провела рукой по каменным выступам на вершине, поросшим мхом и лишайником.
— Это сотворила природа?
— Да, Мэгги, это базальтовые столбы. Когда-то эти камни были лавой вулкана.
На вершине скалы было не так много места, но зато открывался прекрасный обзор на весь Фейри-Глен. На мягком зелёном «дне» были выложены многочисленные круги и спирали из небольших камней. Таким творчеством частенько занимались юные Макфасти: по легендам, правильно выложенные тропы в Глене помогут открыть дорогу в Иной Мир, который где-то совсем рядом. В обитателей Холмов уже мало кто верил, но глядя на подобные танцы земли, невольно сам начинаешь сказки рассказывать…
Мы спустились и начали бродить среди холмов и каменных спиралей. Я скинул обувь, чтобы лучше ощущать глубины земли под ногами.
— Как ты думаешь, чего у земли больше, чем у любой другой стихии?
Вопрос застал Мэгги врасплох — неужели я сегодня в ударе и говорю загадками? Моя ученица долго хлопала ресницами и морщила лоб. Затем тихо произнесла:
— Жизни? Хотя нет… в морях и океанах столько всего живого…
— Смотри, — начал подсказывать я. — Вот эти камни — это местная порода гнейса, камня-который-изменился. Метаморф.
Я провёл рукой по волнистым морщинам одного из камней, из которых кто-то выложил узор-трискеле.
— Может быть, надёжности? Другие стихии меняются гораздо быстрее.
— Да, надёжности у неё много. Но я сейчас о другом. Этот камень был когда-то совсем другим, но земля менялась — извергались вулканы, вода и пламя колдовали над обликом нашей планеты, переплавляя, дробя и склеивая, переиначивая всё, что казалось незыблемым. Так чего же ещё больше у земли?
Мэгги снова оглядела камни, один за другим.
— Кто, интересно, разломал гору, чтобы тут появилась эта россыпь камней? Великаны?
— Это было давно. Но есть способ проникнуть в воспоминания камней настолько глубоко, чтобы добраться до ответа на этот вопрос. Так чего же больше у земли, а, Мэгги? Я ведь тебе уже подсказал.
Мэгги снова наморщила лоб и выдала:
— Память?
— Именно! У огня её почти нет, у воздуха и воды — есть, но мало и очень сложно её «прочесть», а у земли памяти — много, просто немыслимо много — слой за слоем, отпечаток за отпечатком… И что такое память, если не отпечаток самого времени? Один из таких оттисков тут сильнее других — попробуй прочесть его в памяти земли.
Мэгги села на один из камней и закрыла глаза, и я последовал её примеру. По памяти гнейса или базальта я мог проходить до тех самых времён, когда они меняли своё обличье под воздействием немыслимой жары. Но то была история самих камней, запечатлённая в их твёрдых телах. Память же о том, что происходило вокруг них, теплилась едва заметным дыханием, которое ускользало, стоило лишь к нему потянуться. Но были способы удержать — нелёгкие и требующие кропотливой работы. Конечно, если пролить на них горячую кровь, они быстро взбодрятся и расскажут гораздо больше. Здесь это происходило не раз. Но я проливать её не стану. И всё же, иногда кровь стоит пролить ради продолжения жизни, произнёс внутри Воин, необычайно серьёзный. Это разговор загадками так на него подействовал? Огонь же горел ровно и спокойно, а Земля радовалась и наполняла силой мой глиняный сосуд. Я ощутил всплеск в эмоциях Мэгги и открыл глаза.