— Сюда упал камень с неба? — ошеломлённо произнесла Мэгги. — Это от его столкновения с землёй тут появилось это всё?
— Не всё, конечно, но метеорит сделал своё дело.
— Отпечаток самого времени, — проговорила Мэгги и подскочила с места. — Со временем разбросанных камней становится всё больше…
Явно охваченная какой-то мыслью, она быстро пошла вдоль одной из каменных спиралей. Я молча наблюдал за ней, а потом по внезапному наитию наклонился и прикоснулся к земле рукой. Внутренняя Земля напряглась, жидкость в сосуде закипела, и волна потекла сквозь руку в грунт. Лёгкая дрожь прошла по Глену, заставив Мэгги замереть на месте. Затем она двинулась дальше. Вот она остановилась, нагнулась, подняла что-то. Вот снова пошла вдоль выложенного из камней узора, набирая скорость. Вот снова резко остановилась…
Когда она вернулась, в её ладони лежал маленький каменный осколок. Она показала его мне, и я кивнул.
— Да, это осколок метеорита. Тебе повезло — их тут осталось уже немного.
— Камень прилетел оттуда, где время идёт иначе, — задумчиво говорила Мэгги. — Время замедлилось для него, когда он приближался к нашей земле. Земля и время и память… Кажется, я начинаю понимать кое-что из того, что говорила Моргана в своих загадках. Абсолютного времени не существует! Время летит стрелой, которая указывает нам, где прошлое, а где будущее, но можно изменить направление его полёта… А что если…
Мэгги запнулась и посмотрела на меня. Честно говоря, для меня всё это звучало полной бессмыслицей.
— Если с тобой случилось озарение, то запомни его.
— Да уж, не забуду! У меня теперь столько идей!
— Это же отлично. Но не спеши. Сейчас ещё раз попробуй погрузиться в память земли. Попробуй увидеть, чьи кости лежат поблизости.
— Так, от черепов мне сегодня всё-таки не отделаться.
Я усмехнулся и снова закрыл глаза, с благодарностью ощущая лучи зимнего солнца на коже. Здесь, на Островах, где земля, казалось, сдаёт позиции воде, её сила неожиданно окрыляет. Или обнадёживает — ведь Мэгги права. Надёжность земли. Надёжность и память… А «стрела времени» настигнет каждого, но мы ведь успеем до этого момента сделать то, для чего были рождены. Разве может быть иначе?
*
Четыре дня спустя Малкольм дал добро на пробный вылет. Гертруда и Седрик летели на этот раз в одном «крыле» со мной — капитаном у нас была Финола. Отправление пришлось на ясное утро — оставив солнце за спиной, мы вылетели из Глендейла, пронеслись над отвесной скалой над морем, с которой срывался рычащий водопад, и направились на запад, чтобы пролететь над Северным Уистом. Плутовки мы не увидели, зато показали гостям несколько её гнездовий.
— Плутовка-то реже с самцами гуляет, но порой бывает, — кричала Финола на лету. — Так что нет-нет, а яйца находим.
Тут и мне пришлось кричать против ветра, чтобы перевести это на английский. А «крыло» тем временем свернуло на север, держа курс на Гаррис. Впереди виднелось обогнавшее нас «крыло» Малкольма, а справа взметнулось искрящейся птицей солнце и залило море сиянием. Слева простирался бесконечный Океан. И что за земли лежат по ту его сторону? Маги-норвежцы говорят, что бывали там…
Изрезанная линия берега ушла правее, и мы подлетели к скалистому и почти лишённому растительности острову Тарансей, а затем повернули и понеслись над Гаррисом с его неровным рельефом. На нескольких покрытых травой полях паслись овцы. «Крылья» закружились над скалистой местностью под названием Клишам. Земля во мне прислушалась, и я ощутил близость дракона.
Прозвенела команда Финолы подняться выше и перегруппироваться — мы выполнили её молниеносно. «Крыло» Малкольма тоже уже зависло в боевой готовности. Я присмотрелся, а затем указал палочкой Гертруде и Седрику, куда нужно глядеть. Её сначала было плохо видно из-за тени от скалы, но постепенно длинное чёрное тело драконицы явилось во всей своей грозной красе. Сердцеедка звонко хлестнула лоснящимся хвостом со стреловидным кончиком, согнав со скал целую стаю испуганных тупиков, и расправила чёрные крылья.
Поначалу было похоже на то, что драконица направляется в сторону пастбищ овец, но затем она поменяла курс и стала наматывать круги на видимую только ей спираль. Вверх она взмыла резко и оказалась рядом за считанные секунды. По команде Финолы наше «крыло» переместилось при помощи аппарации, так что струя пламени ударила в пустоту и зацепила лишь неосторожную чайку. Настал момент «знакомства» — пока Сердцеедка не набралась сил для нового залпа, мы пролетели мимо — траекторию указывало «крыло» Малкольма. Солнце дробилось в огромных фиолетовых глазах драконицы, а в вертикальных зрачках залегла густая ночь. Земля во мне поприветствовала Сердцеедку, но та не отозвалась. Резкий удар хвостом — но «крылья» уже на безопасном расстоянии. Наслаждаюсь стуком сердца — да, мне не хватало этого. Внезапно рядом оказалась Тиффани — давно она тут, с нами? Паря на одном уровне со мной, феникс наслаждается полётом и не спешит выдавать свои тайны.
На обратном пути нам почудилось, что тень Бродяги скользнула под одним из нависающих над волнами утёсов, но приближаться при таком расположении было слишком опасно, а сам он выбираться из укрытия не спешил. Так что мы вернулись в деревню без приключений. Уже на земле Малкольм спросил Гертруду, как ей понравилось знакомство с Сердцеедкой.
— Переведи брату enchanté. Что ещё скажешь, когда перед тобой такие глаза?
— Смотри, не свари случайно приворотное вместо защитного, — бросил ей Седрик, и драконоводы, уловив его интонацию, тут же потребовали перевода, а потом долго смеялись и отпускали шутки, которые я не решился переводить на английский.
А когда Седрик и Гертруда отправились на кухню, где Гленна им разрешила предаваться зельеварению сколько душе угодно (только хату не спалите!), я увязался за ними — что-то и мне уже хотелось отдохнуть от глумливых родственников. Когда же в голове настойчиво зазвучала просьба о занятии, я не удивился. «Мэгги, заниматься будем сегодня позже. Но если тебе нужно снова укрытие, то оторвись от своих преследователей и забегай незаметно в дом Гленны». «Я попробую», неуверенно ответила Мэгги. «Вы же помните, что это дети людей, которые охотятся на драконов?» «Не охотятся, а всего лишь присматривают за ними. Ждём тебя на кухне».
Кухня Гленны пропиталась ароматом ржаного хлеба, который она, видимо, пекла с утра, и я, кряхтя от удовольствия, примостился на полу возле огромной печи. И снова появилась Тиффани — я ощущал узоры её настроения: насколько можно понять феникса, она находилась в приподнятом расположении духа.
— Так что они там такое весёлое несли? — спросил меня Седрик, располагаясь за широким кухонным столом и вытаскивая ингредиенты для зелья из сумки-вместилища.
— Да ну их, зубоскалов, — сказал я, пытаясь уйти от темы. — Им лишь бы языки почесать.
— А Финдлей, когда языком чесал, на тебя смотрел и глазами сверкал, — сказал Седрик Гертруде. С тех пор, как я бросил им тот упрёк, они в моём присутствии флиртовали уже вслух.
— Чего это ты стихами заговорил? Прибереги поэтический пыл для формулы, — хмыкнула Гертруда, наполняя водой два котла.
Финдлей и правда шутил о том, что он сварит приворотное для Гертруды, поскольку любит ведьм с огоньком. Но этого я говорить вслух не собирался.
— И вообще, я молчу о том, как тебе строят глазки Мейзи и Кирсти, — продолжала она, пока они с Седриком пристраивали котлы в очаге. — Как у тебя с рифмами для них?
— Мейзи и Кирсти, я раб ваших глаз, щедро рассыплю я рифмы для вас, — продекламировал Седрик, и Гертруда посмотрела на него, сузив глаза с притворным недовольством.
— Может, я вам мешаю… зелье варить? — подал я голос. — Или, может, старик Тэвиш недостаточно напился вчера — так я могу сегодня это исправить.
— Ты сейчас отгребёшь ещё одно Канто, Макфасти! — сказала мне Гертруда, и Седрик посмотрел на неё вопросительно. Она начала ему объяснять, но тут в кухню забежала запыхавшаяся Мэгги, и мы немедленно перешли на разговоры о зельеварении.
— Я тут просто тихонько посижу и не буду вам мешать, — пробормотала Мэгги.