— Это кто тебя так загонял? — спросил её Седрик, нарезая ягоды восковницы. — Драконыш, Горластый, Подлиза или Викинг?
Мэгги захихикала, а Гертруда, тоже занятая восковницей, закатила глаза.
— Когда ты успел дать им всем прозвища? — спросила она, но Седрик лишь усмехнулся.
— Да все они хороши! А «Викинг» — в особенности. Что остальные несут, понятно порой и без перевода — туда побежать, то посмотреть, туда залезть… А вот Лахланн молчит-молчит, а потом вдруг выдаёт тираду с торжественным видом, от чего Хизер давится смехом и говорит, что не может это перевести.
Да, подумал я, тут мы с племянницей похожи.
— Наверное, какая-то непереводимая игра слов, — предположил Седрик. — Тёмный скандинавский юмор. Откуда у вас вообще тут этот парень?
— Лахланн сам к нам прибился. Норвежцы порой сюда заплывают — в мирных целях, не то, что раньше, во времена набегов викингов. И вот лет шесть-семь назад, они, закончив торговые дела, уплыли, а Лахланн остался — сказал, что нечего ему больше делать на дороге китов. Макфасти приютили — не выгонять же — и вопросов не задавали. Так и живёт с кланом с тех пор. И «Лахланн» — это тоже прозвище, кстати. Означает «земля озёр» — так у нас зовут выходцев из Норвегии, поскольку выговорить их настоящие имена никто не может. Иные говорят «Лохланн», но мы почему-то привыкли к варианту «Лахланн». А настоящее его имя я не вспомню даже.
— Хродвальд, — медленно произнесла Мэгги.
— Слушай, точно! Как это ты запомнила?
— Он повторяет это в своих тирадах с чёрным скандинавским юмором. Я думала, может, ругательство какое-то.
Седрик и Гертруда запустили каждый в свой котёл по волосу келпи, от чего оба зелья угрожающе зашипели.
— А зачем вы варите два одинаковых зелья? — поинтересовалась Мэгги.
— Одно будет обычным — для защиты палочек, мётел и, если хватит, одежды. Это я варю. А второе попробуем трёхадресное сделать. Точнее, Седрик попробует, это его идея, — и она бросила на него быстрый взгляд. — Если все рифмы не растратил на юных дев.
Мне подумалось, что нужно их попросить снова вернуться к безмолвному варианту любовных перепалок. Я глянул на Мэгги, но та была уже в своих мыслях.
— Ты грустишь, Мэгги. Я думала, что тебе пребывание тут пойдёт на пользу, — обратилась Гертруда к Мэгги. — И тебе тоже, Айдан. Неужели я ошиблась?
Мы с ученицей одновременно вскинули головы. Гертруда переводила внимательный взгляд с меня на Мэгги и обратно. Они с Седриком уже разводили в уксусе толчёный драконий рог, который яростно шипел.
— Я грустила, это верно, — задумчиво проговорила Мэгги. — Но сейчас мне вроде бы уже лучше. Так что вы, пожалуй, были правы.
— А отчего грустила? — продолжала Гертруда.
— Да я… — она запнулась и перевела взгляд с Гертруды на Седрика, а потом на меня. Я ей ободряюще улыбнулся. Почему-то время для доверительных разговоров показалось мне удачным: то ли это кухня Гленны с запахом хлеба, то ли настроение Тиффани, то ли шипение зелья в котлах. И самому захотелось излить душу.
— Да я что-то поддалась меланхолии, словно жужжания грюмошмелей наслушалась, — выпалила Мэгги. — Мне казалось, что ничего у меня не выходит, что руну земли я никогда не получу — а Айлин и Эйриан ведь свои руны ещё в декабре заслужили. Что загадки Морганы не разгадаю…
— Загадки Морганы? — спросила Гертруда.
— Ну да. Она же только ими и говорит со мной. Но тут, на Гебридах, мне почему-то думается легче. Меня даже озарение посетило, в Фейри-Глен, куда мы с профессором Макфасти ходим заниматься. Кажется, я поняла, что такое Время.
— Здорово! Лично я не понимаю, что такое Время, — сказал Седрик. — Я бы у тебя спросил, но это ведь думать придётся, чтобы понять ответ, а мне наставница великодушно разрешила бездельничать, пока мы на Гебридах.
— Формулу пора сочинять, бездельник, — сказала Гертруда, разогревая берёзовый сок при помощи Фервеско. — А в Фейри-Глен надо будет сходить — раз уж там раздают озарения.
— Только магам земли, — вставил я. — Так что особо надежд не возлагайте.
— А какая нужна формула для этого зелья? — спросила Мэгги, и я ощутил, что в ней проснулся азарт.
— Четверостишье про магический огонь, — ответила Гертруда. — В таком духе:
Зелье это — как броня
От волшебного огня,
Порождённого драконом,
Песней моря окружённом.
Произнеся это, она залила в зелье берёзовый сок и помешала три раза посолонь. Зелье издало последнее едкое шипение, а затем успокоилось и обрело стальной оттенок. Седрик глянул на него и, прикусив губу, разогрел свою порцию берёзового сока. Вид у него был слегка растерянный — неужели таки истощил запас рифм? Внезапно Мэгги выдала:
— Эй, магический огонь!
Сёдня ты меня не тронь.
От тебя защита есть,
И тебе меня не съесть!
— Ай да Мэгги! — вскрикнул Седрик. — Мне как раз пары рифм не хватало — можно у тебя их позаимствовать?
— Конечно, господин де Сен-Клер. Хоть все.
— Уговорила, беру все. — И Седрик продекламировал:
Как жарок ты, магический огонь!
Но ты Гертруду и меня не тронь.
У нас защита-зелье есть:
И Сердцеедке нас не съесть.
Берёзовый сок отправился во второй котёл. После помешиваний и куда более громкого шипения, трёхадресное зелье превратилось в подобие жидкой стали. Седрик взглянул на Гертруду с крайне довольным видом. Та сдержанно кивнула, но при этом явно что-то передала ему мысленно — судя по смерчу искр, что пронёсся в его глазах, да и в её тоже. Перешли снова на безмолвные изъяснения — вот и славно. Слова им больше не скажу по этому поводу.
— А ты формулы сочиняешь прям в стиле клана Макфасти, Мэгги, — сказал я ученице. — Придётся тебя таки удочерить. Раз уж ты всё равно так сдружилась тут со всеми.
— Что угодно, только не это, — ухмыльнулась Мэгги. — Не пора ли нам уже на занятие, профессор?
*
Наступил день вылета за огнём дракона: он выдался пасмурным и ветреным. Свинцовые тучи затянули небо, обещая то ли дождь, то ли снег. Для вылазки Малкольм подготовил три «крыла» по пять человек в каждом — и все облачились в мантии из кожи драконов и грапорогов. Сразу видно — дело предстоит серьёзное. Я глянул на Гертруду и Седрика, тоже полностью закутанных в драконью кожу. Теперь они были в «крыле» самого Малкольма: оба выглядели напряжёнными и, кажется, даже не вели свои безмолвные игрища. Длинные волосы Седрика были заплетены в косу за спиной, а Гертруда накинула на голову кожаный капюшон. Бесполезно без Апплико, подумалось мне. И точно — ветер сорвал капюшон с её головы, как только «крыло» взмыло в серое зимнее небо.
На море гулял шторм — волны с яростью врезались в прибрежные утёсы и взлетали вверх фонтанами брызг, нарываясь на острые выступы скал. Западный океан и земли на его другом берегу вовсе не казались мне сегодня такими уж манящими. Но Воин внутри натянулся, как струна, и замер в предвкушении. По эту сторону Океана тоже найдутся приключения. Финола повернула направо, и всё наше «крыло» устремилось вслед за ней на север, к Гаррису.
Над островом пришлось долго кружить, прежде чем Сердцеедка удостоила нас вниманием. Но вот чёрная громадина выползла из своего логова и расправила крылья. Однако, вместо того, чтобы сразу атаковать нас, как в прошлый раз, она внезапно полетела на запад, в сторону открытого моря. Три наших «крыла» последовали за ней на безопасном расстоянии. Приводить в действие план можно было только над островом, так как, если нам придётся оглушить драконицу, под ней должна быть земля, а не штормящее море. Убивать Сердцеедку мы всё-таки не собирались.
Что ж, время для больших манёвров, которыми славятся Макфасти. Малкольм дал команду Седрику и Гертруде выйти из «крыла» и ждать нас над островом, и мы, перегруппировавшись, принялись за дело. Сердцеедка явно не хотела возвращаться на сушу и сопротивлялась нашим попыткам поменять её курс, но Малкольм знал своё дело. Слаженно исчезая и появляясь в новых местах, мы гнали драконицу обратно к Островам. Седрик и Гертруда, как было условлено ранее, следили за манёврами, наложив Сенсибилитас на зрение, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время.