— Тогда ещё глоток, и будем говорить.
Мы оба выпили по глотку из чаши, и Гертруда заговорила:
— Ну как тебе, полегчало от пребывания со своими?
— Полегчать-то полегчало, но…
— Понимаю.
— Думаешь, другого человека можно действительно понять?
— Можно попытаться.
— Тогда попытайся представить себе — каждый раз, когда мне намекают, что пора жениться или просто говорят о продолжении рода Макфасти, я думаю о Кристине, играющей с детьми. Ты видела её с младшими Макгаффинами? Особенно с Саймоном?
— Нет, мне не довелось застать их вместе.
— Ты многое пропустила. Для меня это было таким откровением. До этого я видал её лишь строгой учительницей, а с этими она была — как мать, нежная и заботливая. И с этим откровением пришло другое осознание — что я хочу, чтобы она вот так же играла с нашими с ней детьми. Но этому не суждено сбыться.
— Не всё так прозрачно в вашем с ней будущем, Айдан.
— Если Конфигурация, которую ты собрала своими руками…
— Там было много рук, Айдан.
— Уговорила. Если Конфигурация, которую ты собрала своими и многими другими руками, не распадётся, и Кристина станет королевой, ей придётся и замуж выйти за какого-нибудь монарха. Рано или поздно.
— Ты ведь можешь покинуть Хогвартс, стать придворным магом и…
— Не могу. Ты и сама это прекрасно знаешь. Я и в стенах Хогвартса-то жить не могу, какой уж там Эдинбург! Меня от одной мысли воротит. Мне нужно быть рядом с землёй. К тому же, ни придворный, ни политик из меня не выйдет.
— Да уж, тут ты прав.
— Так что выйдет она замуж, и будут у неё дети, наследники шотландского престола. Как же иначе?
— Наверное, никак.
— Вот. Представь, каково это всё осознавать. Ей уже двое титулованных особ предложили руку, между прочим.
— Но она ведь отказала?
— Пока отказала. Но рано или поздно…
— Айдан, я и правда понимаю, каково это. — Гертруда смотрела в пламя костра. — Но мне кажется, между вами уже заключён брак — как в древности между королём и самой землёй. Только в вашем союзе земля — это ты. Вот это всё вокруг — тёплые Острова с их драконами, горный Хайленд с его стремнинами и кручами, прекрасный Лоуленд с нашим Хогвартсом — это твои владения, которые ты даришь королеве, как и свою щедрую любовь. И неважно, что она может пойти под венец с каким-то там монархом ради политического союза. Ты с ней всегда, даже когда её нет рядом, и её дети будут твоими детьми. Помнишь, что она сказала в Самайн?
Не успела она договорить фразу, как передо мной возник серебристый единорог. Гертруда тут же набросила на нас с патронусом Кристины Муффлиато. «Макфасти, я заглянула к тебе по дороге из Эдинбурга в Лондон, но, увы, твой дом пуст. Отправляюсь в Лондон с тяжестью в сердце», проговорил единорог. Радость накрыла меня и ударила в голову хлеще «воды жизни». Патронус сам выскочил из палочки, и я сказал ему:
— Передай Кристине, что я сейчас на Гебридах, в лучах северного сияния, как истинный повелитель Шотландии, и что уже завтра я вернусь в Хогвартс. И посему, если она сочтёт возможным заглянуть ко мне по дороге из Лондона в Эдинбург, то я подарю ей свою любовь и всю Шотландию в придачу.
Патронус исчез, но вскоре передо мной снова возник единорог Кристины: «Макфасти, что ты там пьёшь?» Я снял Муффлиато и, глядя, как к костру возвращается Седрик и обнимает за плечи Гертруду, я прошептал своему серебристому дракону: «Aqua vitae, или же, языком истинных королей Шотландии, uisge beatha».
[1] Виски (шотл.гэльский)
[2] Борода не делает Мерлином (лат.)
========== Глава вторая ==========
Из легендарной книги «Как стать великим магом»
Отрывок из главы «Урок трансфигурации»
Студенты давно привыкли к напыщенному виду сэра Тристана де Мимси-Порпингтона, считавшего, что нет в магическом мире ничего важнее его предмета — трансфигурации. Но сегодня у него был особенно торжественный вид. Расправив пышные усы, профессор начал вещать.
— Трансфигурация — это таинство магического созидания. Год за годом мы с вами постигали непредсказуемость материи, мягкость твёрдости и квадратуру круга.
Несколько студентов недоумённо переглянулись — они явно не знали, что постигали что-либо из этого.
— Фигура речи, дорогие мои, фигура речи. Я хотел сказать, что мы работали над мастерством изменения свойств предметов: делали мягкое — твёрдым, например.
— И потом я много раз просыпался на каменной подушке, — прошептал Макгаффин.
— Так вот, друзья мои, пришло время вам приоткрыть завесу над ещё более удивительной тайной — непостижимым движением самой жизни, — поймав взгляды учеников, он раздражённо добавил, — я хотел сказать, что сегодня мы начнём превращать неживые предметы в живые.
Класс начинает возбуждённо гудеть, и профессор призывает всех к порядку.
— Общие принципы такие же, как и в трансфигурации неживого объекта в другой неживой объект. Во-первых, необходим контакт палочки с исходным объектом. Во-вторых, в голове нужно держать все последовательные стадии превращения исходного объекта в целевой. Над этим мы с вами достаточно уже работали и даже достигли определённых успехов.
Ученики вспоминают многочисленные успехи в создании шестипалых перчаток, безногих стульев, книг с одной буквой на каждой странице и в одном печальном случае кочерги из овсяной каши.
— Трансфигурация неживого в живое отличается одной важной особенностью. В процессе наложения мысленных картин всех стадий превращения нужно добавить «искру жизни». Иначе ваш кролик или ящерица выйдут неподвижными и, как вы догадываетесь, безжизненными. Эта «искра» — конечно же, тоже фигура речи. Черпать её нужно непосредственно из ваших внутренних источников жизненной силы и представлять в любом виде — тут вашей фантазии раздолье. Добавлять в мысленную череду стадий превращения её нужно где-то в середине всего процесса.
При этом профессор прикоснулся палочкой к чернильнице и превратил её в черепаху, которая медленно поползла по столу.
— Особенно тонким штрихом для мастеров трансфигурации является трансформация самой искры, — продолжил профессор. — Например, если вы представляете свой внутренний сосуд наполненным водой, то можно взять каплю воды и постепенно превратить её в язык пламени. И уже его встраивать в череду стадий превращения объекта. Если вам такое удастся, трансфигурация окажется более долговечной. Но в целом, конечно, способов закрепить обычную трансфигурацию надолго ещё не открыли. Если вы не являетесь счастливым обладателем Камня перманентности, рано или поздно ваш кролик или ящерица вернутся в исходное состояние. Так что не пытайтесь трансфигурировать гвозди в мышей и кормить ими сов — этим вы погубите невинных животных. Если вопросов у вас нет, то приступайте.
Берна Макмиллан, январь 1348 года
Звуки утренней волынки сотрясали стены Хогвартса и заплывали в сон Берны в аромате жареной на углях форели. «У Тома отец на волынке дудел», звенел голос в её ускользающем сне, пытаясь подстроиться под побудочную мелодию, «И Том с малолетства волынкой владел». Из кустов выскочила лиса и ловко выхватила зубами форель из костра. Берна рванулась за ней, пока музыкант беспечно напевал: «Одна у него была песня в ходу: вдали за холмами я счастье найду», но лиса фыркнула, не выпуская добычу из пасти, и исчезла в зарослях шиповника. «За теми холмами, где даль-синева, где носится ветер-сорвиголова», орал певец, волынка неумолимо гнала сон, и Берна, наконец, распахнула глаза. Каникулы закончились, бодро сообщил ей сэр Зануда, пора вставать и действовать. Берна застонала и перевернулась на другой бок, стараясь ухватить за хвост сбежавший сон. Мотив песни с ароматом форели ещё немного пощекотал её ноздри, а затем пропал без следа.
Пока Берна отдыхала на каникулах в замке Древнейшего и Благородного Дома Макмилланов, она приняла несколько важных решений. Одним из них было перестать изображать гордую самостоятельность и прямо задать Моргане все накопившиеся вопросы. Пойти в пещеру Берна намеревалась, как только хоть немного потеплеет. Может, даже и сегодня — если после уроков силы останутся, конечно. Впрочем, боевой магии нынче в расписании нет. Берна поднялась с постели, пытаясь напеть куплет про Тома, который с малолетства волынкой владел, и быстро оделась.