За завтраком слизеринский стол бурно обсуждал новости, накопившиеся за каникулы. Многие, побывав в родных местах по всему острову, заметили изменения в отношениях в магглами: после спада чумы многие уже не прочить завести дружбу с волшебниками. Некоторые возмущались по этому поводу, но Анри де Руэль-Марсан одёрнул их — мол, во Франции магглы по-прежнему готовы жечь ведьм на кострах и топить их в реках. Хочет кто-то пойти по стопам Серафины де Сен-Клер? Но спор не разгорелся: кто-то обронил, что, якобы, Мэгги Лавгуд летала с профессором Макфасти на Гебридские острова и там укрощала драконов, и все немедленно перекинулись на эту новость. Этого ещё не хватало, подумала Берна, глянув в сторону стола Рейвенкло. Мэгги о чём-то увлечённо рассказывала внимавшем ей друзьям — кажется, даже де Шатофор, заслушавшись, проносил ложку с овсянкой мимо рта. Что ж, надо будет усерднее тренироваться с двумя палочками, потому что драконов Мэгги пусть укрощает, конечно, а постоянно побеждать Берну на занятиях по боевой магии — это уже чересчур.
Впрочем, усердие от Берны потребовалось гораздо раньше: первым уроком шла трансфигурация, и сэр Тристан де Мимси-Порпингтон, не щадя студентов, которые только вернулись с каникул, приступил сразу же к новой теме. Слизеринцы, которые на этом уроке делили класс с хаффлпаффцами, верноподданнически заняли первые парты, отметила леди Берна, демонстративно садясь подальше. Айлин Маккензи по-дружески ей подмигнула, и Берна сдержанно кивнула в ответ. Даже не знаешь с ними всеми, кого обливать ледяным презрением в первую очередь, вздохнула леди Берна.
Как всегда парадно облачённый сэр Тристан торжественно вошёл в класс и обвёл собравшихся студентов серьёзным взглядом. Усы, подумала Берна, и точно: профессор расправил свои монументальные усы и начал урок. Ну, я ли не великая провидица? сказала себе Берна.
— Мои драгоценные ученики! В нашем обучении наступает важный момент, который станет, я надеюсь, достойным вызовом вашему прилежанию, — произнёс он, и слизеринцы расправили спины, а хаффлпаффцы, наоборот, попробовали за этими самыми спинами укрыться. — Мы с вами постигали искусство превращения неживых объектов в живые. Многие из вас так до конца и не прочувствовали нюансы зажигания искры жизни в трансфигурированном объекте, но, положа руку на сердце, отмечу, что не всем это дано. Однако все вы более-менее сносно научились превращать бытовые предметы в животных.
Берне вспомнилась её первая трансфигурация неживого в живое: она тогда превратила перо в змею и была крайне довольна собой, но порция заслуженного восхищения досталась тогда, конечно же, не ей, а Августе Лестранж, которая создала из стула телёнка. Образ телёнка услужливо всплыл в памяти Берны: большие влажные глаза и рыжеватая шёрстка, а на шее — синяя лента с маленьким серебряным колокольчиком. В голове послышался перезвон, и уже не в первый раз за последнее время мысленный хор затянул балладу о Томасе Рифмаче. Только теперь уже Берна представляла себе не Мартина в роли Томаса, к которому приближается великолепная Королева, а профессора О’Донована. Немедленно вернись к уроку, Берна, строго воззвал к ней сэр Зануда.
— Превращение одного живого объекта в другой сопряжено с опасностями, — говорил профессор де Мимси-Порпингтон, когда до Берны снова начал доходить смысл его слов. — Одна из них проистекает из принципа нарушения целостности. Напомните нам этот принцип, будьте столь любезны, госпожа Паркинсон.
— Он заключается в том, — отчеканила Камилла, — что, если трансфигурированный объект потеряет целостность и распадётся на две или более части, отделённые друг от друга достаточным расстоянием (как правило, длина руки мага), то после завершения действия трансфигурации исходный объект также потеряет целостность.
— Благодарю вас, можете садиться. Пять баллов Слизерину. Как вы помните, в ходе наших занятий такое случалось: птицы теряли перья, после чего исходные объекты обретали зазубрины или отколотые элементы. Однако, для бытовых предметов, с которыми мы работали, это не такая уж большая беда. А вот приступая к преобразованию одного живого объекта в другой, необходимо помнить об угрозе утраты целостности. Я думаю, уже ни для кого не секрет, что среди нас есть анимаг. Вы нам не подскажете, госпожа Аспинуолл, как эта проблема решается при превращении человека в животное — ведь вы это должны были освоить в совершенстве, прежде чем приступили к анимагическому ритуалу.
— Ну, тут главное, чтобы то, что легко может потеряться у животного, соответствовало менее ценному в исходном объекте, — неохотно сказала Эйриан. Отчего-то анимаги не любят делиться секретами, хмыкнула про себя Берна. Можно подумать, остальные не могут в библиотеке прочесть всё, что им вздумается, на эту тему. — Это легко решаемо, когда обращение происходит в одежде. Ну, оно так всегда и происходит… или почти всегда.
Класс захихикал — видимо им в головы полезли фантазии на тему, какая ситуация может заставить анимага обернуться в голом виде. Кажется, кто-то даже начал мяукать, послышалось Берне. А ведь это не Гриффиндор — вот как каникулы на всех подействовали. Профессор де Мимси-Порпингтон прервал веселье, строго постучав палочкой по столу, и велел Эйриан продолжать.
— Да я и не знаю, что добавить, — раздосадованно сказала Эйриан. — Ну, одежда становится перьями. Если потеряется перо — потом дыра на мантии появится. Только и всего.
— Премного благодарен, садитесь. То, что нам поведала госпожа Аспинуолл, носит в теории трансфигурации название принцип минимального расхождения. Записывайте, пожалуйста. — Он сделал паузу, и ученики обмакнули перья в чернила, приготовившись конспектировать. — Итак, данный принцип заключается в том, что при трансфигурации одного живого объекта в другой следует преобразовывать подобное в подобное, исходя из сходства внешнего вида, функциональности и важности для организма. В спорные моменты предпочтение отдаётся последнему. Поясните, как вы это поняли, госпожа Маккензи.
— Ну, например, конечности одного живого существа нужно трансфигурировать в конечности другого, — начала медленно говорить Айлин. — Внешние покровы одного — во внешние покровы другого, то есть, скажем, шерсть в перья. А вот из чего следует трансфигурировать хвост, когда у исходного существа его нет, я пока не придумала.
Класс захихикал, но профессор снова застучал палочкой по столу.
— Вот как раз хвосты и могут стать спорным моментом. А в целом верно, садитесь. Три балла Хаффлпаффу. У кого есть идеи насчёт хвоста?
Руку подняла Илария Кеттридж. Подумать только, вздохнула про себя Берна, все вокруг внезапно стали светилами анатомии. Профессор велел Иларии отвечать.
— Исходя из того, что вы сказали, про сходство внешнего вида, функциональность и важность для организма, хвост можно причислить к менее важным частям тела и трансфигурировать его из того же внешнего покрова исходного животного. Например, если нужно преобразовать ежа в хвостатое животное, допустим, в мышь, то иглы пойдут и на шерсть, и на хвост.
— Отлично, пять баллов Слизерину. И знания об анатомических особенностях животных, как я не раз уже подчёркивал, вам тут, несомненно, пригодятся. Так что не забываем про самостоятельную работу в библиотеке с бестиариями и анатомическими атласами.
Класс тихонько застонал, а сэр Тристан продолжил урок, не обращая на страдания учеников ни малейшего внимания.
— Мы начнём постигать сей принцип на обычных животных. Как, надеюсь, всем вам очевидно, работать с ними в целом проще. При трансфигурации волшебных существ нужно ясно представлять себе их магические особенности и учитывать их при преобразовании, используя для этого специальные формулы. Но до этого мы ещё с вами дойдём — может быть даже в этом семестре. А пока начнём с элементарного.
Профессор вытащил из-под стола большую корзину и направил её левитацией в сторону шестиклассников. Снова послышалось мяуканье, а когда ученики начали заглядывать в корзину, то у них вырывались возгласы умиления. Неужели там котята?