Седрик де Сен-Клер, январь 1348 года
Серый свет зимнего утра заливал комнатушку в таверне в Хогсмиде, когда Седрик проснулся и привычно потянулся в мыслях к Гертруде. Он бы с радостью потянулся к ней не только в мыслях, но накануне вечером она изгнала его в Хогсмид, сказав, что ей нужно хоть иногда оставаться в одиночестве, а также что им обоим неплохо было бы выспаться. И в самом деле, без назойливой хогвартской волынки, Седрик проспал, судя по свету за окном, часов восемь или девять. Гертруда явно уже была на уроках, но Седрик всё равно сообщил ей по ментальной связи о том, какими одинокими и холодными случаются пробуждения изгнанных учеников. «Огонь знаний согреет тебя сегодня — да здравствуют библиотечные дни!», пришёл её ответ несколько минут спустя. Совесть не позволила ему больше отвлекать её, так что он со вздохом поднялся и натянул рубаху. Да здравствуют, воистину, но только потому, что после томительных часов в библиотеке его ждёт занятие с наставницей. И уж посмотрим тогда, кто кого согреет.
Мысль о занятии вызвала в памяти строку, которая уже несколько дней вертелась у него в голове: «Когда сплетаются два заклинанья…» То потрясающее неуловимое чувство, которое охватывало Седрика, когда его магия соприкасалась с чарами Гертруды, пыталось обрасти рифмами. Певец внутри встрепенулся и стал подбирать мотив. Седрик взял лютню и снова упал на кровать, проведя руками по струнам. «Когда сплетаются два заклинанья, выходим мы за грань сознанья», пропел он, пробуя поочерёдно две разные мелодии. Часы на башне ратуши пробили десять — у Гертруды сейчас начнётся перемена. И точно. «Надеюсь, ты уже на пути к библиотеке», прозвучал в голове её голос. Седрик застонал и отложил лютню. «Вся моя жизнь — это сплошной путь к библиотеке», ответил он и встал с кровати во второй раз.
Сегодня этот нескончаемый путь вёл его в замок Древнейшего и Благородного Дома Ноттов, что в Дербишире. Гертруда разузнала, что в книжной коллекции Ноттов есть ценные экземпляры трудов по драконоведению, после чего намекнула, что полезно было бы поискать сведения о разновидностях драконьего пламени. «Чтобы понять, что произошло на Гебридах», добавила она. «Я ведь объяснял тебе, что произошло», твердил тогда Седрик, но она лишь улыбалась в ответ. «Твои объяснения хороши для баллад, мой огненный Певец. Но не для учёных трактатов», говорила её улыбка. И Мудрец соглашался с этой улыбкой, в то время как Храбрец и Певец закатывали глаза. Подавляя желание вновь взяться за лютню, а вместе с ним и порыв вовлечь Гертруду в учёный диспут на тему пламени драконов прямо сейчас (желательно похитив её с урока в Хогвартсе), Седрик снял защитные заклинания с двери и спустился на первый этаж. Чета Фергюссонов засуетилась вокруг своего постояльца, которого они так редко видели в последнее время, а Полли сразу же начала приставать с расспросами об Островах. После завтрака он направился к ратуше, где горсть порошка Флу забросила его в каминный зал замка Ноттов.
Там его приветствовала хозяйка замка, статная и пышно одетая госпожа Аполлина Нотт, которая витиевато извинялась за отсутствие супруга, при этом поглядывая на Седрика не без кокетства. Провожая его до дверей библиотеки, она оживлённо щебетала о рождественской постановке, в которой блистала её дочь Ипполита — ах, господин де Сен-Клер, вы, конечно же, отметили её игру? Седрик, который постановки, конечно, не видел, уже хотел было похвалить Ипполиту в роли леди Рагнель, но вовремя прикусил язык — оказалось, что наследница Дома Ноттов блистала в роли Морганы. Он ещё раз прикусил язык, чтобы не спросить, откуда там взялась Моргана, а затем отделался несколькими ничего не значащими учтивыми репликами по поводу пьесы, и тогда его оставили, наконец, наедине с книжной коллекцией.
«Хоменус Ревелио» произнёс Седрик для начала, но в этот раз в библиотеке никого не обнаружилось. Помещение было небольшим и заставленным всевозможным хламом, среди которого робко расположилось несколько книжных стеллажей. Со всех сторон на него смотрели античные статуи, чучела животных, бронзовые статуэтки ведьм и чародеев, шахматные фигуры из слоновой кости… Седрик засмотрелся на круглую модель земли, пытаясь найти на ней Китай: да, в домах магглов, чьи мудрецы до сих пор считают, что земля — плоская, такого чуда не увидишь. Когда он прошёл мимо огромной армиллярной сферы, то, не удержавшись, коснулся её рукой, от чего та сразу пришла в движение с мелодичным скрипом. Весело у них тут, подумал он и принялся рассматривать содержимое одного из стеллажей. В нём нашлось на удивление много маггловских рыцарских романов и сборников поэзии трубадуров и труверов, и Седрик немедленно погрузился в изучение одного из этих фолиантов.
Когда же Мудрецу удалось оторвать его от этого занятия, и Седрик с виноватым видом стал пробираться к следующему стеллажу, его плащ зацепился за грозного вида астролябию. Он попытался вытащить плащ руками, но ткань только глубже засела между «пауком» и тимпаном. Седрик задумался — неужели семь лет магического образования не подготовили его к вот такому столкновению с моделью мироздания? Что тут ему поможет? Диффиндо? Нет, оно скорее оторвёт от плаща застрявший кусок ткани, как его ни уточняй. А если Диффиндо вместе с Инфрагилисом? Или лучше трансфигурацией? Превратить застрявшую материю — во что? В воду? Но тогда она полетит вниз брызгами, и нарушится целостность. А если трансфигурировать астролябию? Седрик начал присматриваться к её сложной конструкции и подбирать подходящую форму для преображения. Но тут Храбрец подал идею: а что если…
— Эмансипаре!
Астролябия гулко отозвалась — словно клацнула зубами, ослабив на мгновение хватку, и выпустила невредимый плащ Седрика. Волна горячей радости накрыла его, как в тот миг, когда он впервые произнёс это заклинание. Так оно ещё и от немагических «связанных» состояний освобождает! Жажда эксперимента охватила его, и он заново оглядел нагромождение предметов вокруг себя. Где бы тут ещё запутаться? Библиотека Ноттов, надо признать, изобиловала подобными ловушками — попробуй не пойматься на клыки оскаленной головы вепря, висящей слишком низко на стене, или же не задеть стоящую прямо на полу статую Дионисия с кубком в одной руке и виноградными гроздьями в другой. Седрик сделал некий сложный пируэт, выученный им на танцклассах мэтра Йодля, и пожалуйста: его длинные волосы зацепились за свернутый спиралью хвост бронзовой мантикоры. Седрик выкрикнул «Эмансипаре», пожалуй, слишком воодушевлённо, случайно его усилив, и волосы выскользнули из ловушки, а статуэтка опасно покачнулась на своей не слишком надёжно висящей полке.
Пожалуй, тут экспериментировать не стоит, подумалось Седрику, а то разгромлю эту коллекцию прекрасного и удивительного, и никакое Репаро не спасёт. Он опустился на пол рядом с камином, в котором тлели поленья, едва разгоняя сырость. Седрик направил энергию к огню, заставляя его весело разгореться, и полетел мысленно вслед за дымом по трубе. Дым начал рисовать в его голове план замка — знакомый в общих чертах по десяткам других замков — и вскоре Седрик уже знал, где выход из кухни в сад во внутреннем дворе. Он встал и подошёл к окну — на улице всё обволакивал густой туман. Храбрец горел нетерпением — в сад, скорее в сад!
«Судя по вспышкам эмоций, труды по драконоведению доставляют тебе немало удовольствия», прозвучало в голове у Седрика, пробирающегося к чёрному выходу из замка. «Ты себе не представляешь! Потом расскажу», отозвался он. «Жду с нетерпением», ответила Гертруда и замолкла. Ментальная связь на расстоянии работала хуже — чем дальше, тем сложнее было разбирать и слова, и порывы души. Но эмоциональные состояния Седрика Гертруда улавливала так хорошо, что ему нужно было бы забраться гораздо дальше Дербишира, прежде чем они перестанут до неё долетать. И от этой мысли ему стало ещё веселее: не скрыться госпоже Конфигурации от эмоций её нерадивого ученика.