Миссия наследников Гринграссов, тем не менее, не желала исполняться — после нескольких выкидышей Гертруда отказалась пробовать снова и принялась сочинять трактаты о природе магии, а Ричард постепенно начал проявлять властность и чрезмерную требовательность к ней во всём — от внешнего вида до круга её общения. Его любовь к ней порой принимала такие формы, что Гертруда приходила в ужас и ощущала себя пойманной в ловушку. Она не говорила, что это были за формы, а Седрик не спрашивал, но его бурная фантазия рисовала мрачные картины. Сэр Ричард тем временем и сам углубился в исследования магии, особенно тёмной. Он бросил силы на то, чтобы обрести полный контроль над своей ликантропией, что ему в конце концов удалось, но характер его испортился окончательно. Гертруду спасало лишь общение с Кристиной, которая тогда уже преподавала в Хогвартсе. Гертруда ждала, когда появится возможность и для неё — покинув замок Ричарда под предлогом преподавания, она уже не собиралась возвращаться.
Интересно, смогла бы Гертруда выносить нашего с ней ребёнка, думал Седрик и сразу вспомнил, что ему сказал отец: «Ты бы женился на обычной девушке, не на ведьме какой-нибудь — да на француженке притом. Может быть, тогда и ребёнок у вас родился… нормальный». Нормальный, а не как вы с Серафиной, слышалось в этой фразе. Ну, что угодно может быть на свете, но у нас с Гертрудой сквиб не родился бы, воскликнул Храбрец, а Мудрец отметил, что это досужие мысли, которые сейчас не ко времени. И не к месту — уже третий круг по Хогсмиду делаем, проходя мимо нужной лавки. А Гертруда тем временем ждёт — не самый удачный способ убедить её совершить попытку осчастливить наследником благородный дом Сен-Клеров в Нормандии!
Что ж, сегодня тот самый день — так что и, правда, незачем предаваться мрачным мыслям. Все три ипостаси объединили усилия, чтобы собрать расползающийся чёрный туман этих дум в один ком и закатить его в пещеру у подножья одного из столбов. Выходя из лавки и пряча в сумку купленное зелье, Седрик пересчитал оставшиеся монеты и решил, что гулять так гулять — и купил бутылку французского вина в лавке господина Тибо. Выходя оттуда, он поднял глаза к небу, впервые заметив его сегодняшнюю голубизну и вдохнув полной грудью запахи весны. Его наставница и возлюбленная ждёт его — ждёт с испытанием, которое придумала специально для него, и только об этом и стоит думать сейчас. «Куда мне направляться?», спросил он её мысленно, ощущая, что сама она где-то недалеко — возможно, даже в Хогсмиде или же на берегу озера. «Лети строго на юг», ответила она и немедленно добавила: «Наперегонки?»
Вскоре он её увидал — удаляющийся силуэт на метле — и мысленно бросил ей «Нечестно! У тебя была фора». И тут же прилетел ответ: «Догоняй! Настраивайся на то, чтобы совершать невозможное!» Отлично, ухмыльнулся Седрик и прибавил скорости. Благоухающая весенняя земля неслась под ним, порой стыдливо прикрываясь тенями облаков, а солнце слепило глаза. Когда он нагнал Гертруду, они пролетали, судя по всему, над шотландской границей.
— Куда мы летим? — прокричал он. — В Озёрный край?
— Да, в мои родные места! — отвечала она, перекрикивая ветер и снова набирая скорость.
Они свернули немного на запад, чтобы не пролетать над Карлайлом, и их две тени показались внизу на земле, бесшумно скользя по полям и рекам. А затем поверхность земли начала морщиниться и подниматься к небу пиками холмов — они летели над Озёрным Краем Камберленда. Длинное озеро пронеслось справа от них, а вскоре показалось другое — сверкающее ослепительной голубизной и окруженное холмами со всех сторон. Седрик разглядел несколько заросших деревьями островов. Гертруда взяла левее и полетела к плато, виднеющемуся среди холмов, на склонах которых паслись овцы. В траве уже желтели первые нарциссы. Седрик и Гертруда приземлились на плато, оказавшись среди Круга Камней.
— Знакомься, это Каслригг, — сказала Гертруда. — Круг Камней, где я провела, наверное, половину своего детства.
— Enchanté, Каслригг, везучий Круг Камней.
Седрик соскочил с метлы и в два прыжка оказался рядом с наставницей, притягивая её к себе.
— Я соскучился.
— Мы расстались только вчера, Седрик.
— Вот именно, вчера!
— Седрик де Сен-Клер, твоё ученичество подходит к концу и сегодня тебе предстоит показать, что ты действительно чему-то научился. Ты готов?
— Нет, — ответил он, покрывая её лицо поцелуями. — Я сейчас немного занят.
— Ну и ладно, — со смехом ответила она. — Всё равно до восхода луны ещё далеко.
— А зачем ты меня тогда торопила?
— Не допускаешь, что я тоже соскучилась?
И они бродили целый день по склонам вокруг озера, взбираясь на скалы, где в трещинах и россыпях буйно цвела камнеломка, рассматривали виды с утёса Уолла-Крэг, покрытого зеленеющим вереском, спускались по огромным каменным ступеням, сделанным когда-то жившими тут великанами, в долину папоротников, где, разливаясь болотами, текла речушка, впадающая в озеро.
— На реке водопад под названием Лодор, — рассказывала Седрику Гертруда, — а недалеко от него деревня магов, где я родилась, — она тоже зовётся Лодор. Поселение магглов — на другом берегу озера, на севере. Называется оно Кезик.
— На карте же написано «Кезевик».
— Мало что на карте написали. Все его тут называют просто «Кезик».
— А озеро Дервент тоже называют иначе?
— Конечно. Магглы его, правда, таки Дервентом кличут, но у нас всегда было другое имя для него — Lady’s Lake, Озеро Госпожи.
— В честь владычицы Озера, которая вручила Артуру меч?
— Именно! И в детстве мы не раз играли с друзьями в Артура и Владычицу Озера. Был у меня друг детства, Дунстан, который чуть не утонул как-то раз во время таких игрищ.
— То есть, детей невинных в свои опасные забавы ты затягивала ещё до школы?
— Не было там ничего опасного — разве что парочка тихомолов, но они нас давно уже не трогали, зная, как ловко наша компания умеет обламывать их пальцы. Просто Дунстан решил изобразить водяного дракона, считая, что сможет применить Эбуллио. Кстати, ты не хочешь прокатиться по озеру на лодке?
— Если честно, то нет, — ответил Седрик, которому после смерти Серафины порой становилось не по себе, если приходилось приближаться к воде и тем более оказываться окружённым ею со всех сторон. — Наверняка, тихомолы уже успели забыть, что ты — гроза их пальцев.
Гертруда усмехнулась, но не стала настаивать, и они продолжали забираться на скалы — Ястребиную, Рассветную и ещё, и ещё, названия которых Седрик уже не запоминал, зато отмечал то фиалку, притаившуюся под обгрызенным ветрами камнем, то полёт хищной птицы над полями, где то и дело виднелись охваченные мартовским безумием зайцы.
— Это кто был — не ястреб ли?
— Ястреб-тетеревятник, Гос-хок[2]. Мой тёзка.
— Красивый. Ты не думала стать анимагом? Например, вот таким ястребом?
— Отчего же, думала. И займусь этим, как только будет просвет между учениками и конфигурациями. А ты?
— А у меня желания скромнее: я в дракона научусь оборачиваться.
И она рассмеялась, следя за тем, как ястреб парит над холмами.
— Надо будет держаться тогда от тебя подальше.
— Только попробуй!
На обед они расположились на камнях у водопада Лодор, под сенью усыпанного сиреневыми цветами волчеягодника, и Седрик сообразил, что даже не подумал про еду. Про вино зато подумал, усмехнулся внутри Мудрец, но Седрик от него отмахнулся — мол, твой час будет позже. Зато Гертруда захватила достаточно снеди, заботливо завернутой в дорогу домовиками хогвартского замка. Проголодавшись после прогулки, Седрик подумал, что даже ужасный утренний пирог с потрохами он бы сейчас съел, не задумываясь, но припасенная его наставницей еда была куда аппетитнее — свежевыпеченный хлеб, куриные ножки с золотистой корочкой, сыр в белой плесневой шкурке, имбирные коврижки, украшенные листьями самшита. Разламывая на две части мягкую буханку-кокит, на которой был вытеснен хогвартский герб, он сказал: