Рейвенкло — хоть сто раз умник -
В каждом притаился Урик.
Урик Чудаковатый был известным магом-выпускником Рейвенкло — он прославился странными выходками, к примеру, привычкой носить на голове медузу вместо шляпы. Когда ученики дурачились на побережье, и кто-то из Рейвенкло (Бенедикт, вроде бы) нашёл медузу и стал предлагать её другим в качестве шляпы в стиле Урика, Берна смеялась вместе со всеми. Но сейчас, когда её переполняло раздражение, воспоминание не показалось забавным. Все вокруг бякоклешни и Урики-придурики. Крики и взрывы хохота, донесшиеся от стола Гриффиндора, заставили её добавить: и джарви, конечно.
— Берна, позанимаемся? — спросила нагнавшая её у дверей Мелюзина.
— Давай вечером. Сейчас я в Пещеру собиралась, — ответила Берна, довольно резко.
— Тогда я тебя провожу до квиддичного поля — там будет тренировка Слизерина, — проговорила Мелюзина, игнорируя Бернину резкость. — Я хотела посмотреть, как наши играют. Думаешь, есть у них шансы победить Рейвенкло? И интересно, дойдут ли старосты до тренировки…
Берна вздохнула: Мелюзине нравился де Руэль-Марсан с его тяжёлым взглядом и романтичной копной чёрных волос. Но про него говорили, что он влюблён в Филиппу де Монфор: воистину трагический выбор для слизеринца! Не приглядеться ли к нему на тренировке? Эх, любовь и квиддич, квиддич и любовь…
— Ладно, пройдёмся вместе до поля. Но мне всё равно, кто там победит в пятницу. Хотя нет — я порадуюсь, если наши покажут этим Урикам-придурикам, где руноследы зимуют.
Поздравляю, отметил сэр Зануда. Теперь нашей Берне не чужды ни любовь, ни квиддич.
*
После того, как Мелюзина попрощалась с Берной у квиддичного поля, её нагнала Августа, которая также направлялась к пещере. Обеих перехватили по дороге промозглый ветер и дождь, но Августа взмахнула палочкой, и капли дождя начали пролетать мимо них.
— Что это, Репелло? — спросила Берна.
— Не совсем. Магия воды — одно из самых простых действий: отводить от себя дождь. Конечно, с ливнем это не так уж и легко, но с таким дождём — проще, чем обидеть твердолобика.
Образ обиженного ёжика-твердолобика всплыл в воображении Берны: кажется, и для слизеринцев нашлось новое прозвище. Бякоклешни, джарви, медуза Урика-Придурика и твердолобики — вот как нужно было подбирать животных для четырёх Домов на гербе Хогвартса! Основатели школы проявили чрезмерный оптимизм со своими львами и орлами, несомненно. Вслух же Берна сказала:
— А как ты получишь свою руну воды? Моргана же всё-таки призрак.
— Призрак, но с неисчерпаемой фантазией. Она будет использовать моего Трембли, в чей разум собирается проникнуть, чтобы нанести татуировку его руками. Это если я пройду испытание, конечно.
Берна резко остановилась, и пара капель дождя скользнула по её лицу.
— Испытание?
— Само собой. Это же Моргана.
Берна снова двинулась за Августой, ощущая, как её настроение портится окончательно. Сегодня Берна собиралась показать наставнице то, что она успела насочинять в рамках выданного ей ещё в сентябре задания. После разговора с профессором Госхок она значительно продвинулась: использование ощущений органов чувств оказалось находкой. Под Сенсибилитасом она уже умела управлять этим процессом, раскладывая звуки, в особенности ноты, по цветам радуги и оттенкам между ними и выстраивая соответствия имён и вкусов. Постепенно она училась отслеживать сцепления ощущений и без чар: особенно легко это выходило с запахами. Далее, цепляясь за какое-нибудь из сочетаний, она могла гораздо больше узнать от шара и лучше интерпретировать его видения. И у неё появились идеи о том, как это всё можно соотнести с заданием Морганы. Но то, что сказала Августа, выбило почву из-под ног. Это что же выходит — наградой за все Бернины труды будет какое-то испытание? И если Августа получит руну воды, то что достанется Берне?! Ипостась по имени Дементор, переименованная в Воительницу, мрачно вышла из тени.
— А когда вы втроём — ты, Мэгги и Этьен — спасали Ягу в мае, вам ведь тоже пришлось пройти какое-то испытание у Морганы? — спросила она у Августы. — Можешь рассказать, что это было?
— Это Мэгги тебе расскажет с удовольствием. Там всё упиралось во временной парадокс.
— А ты почему не расскажешь? — и внезапно захотелось задеть Августу за живое. — Про Этьена не хочешь лишний раз говорить?
На этот раз остановилась на месте Августа, и дождь обрушился на них обеих с полной силой. Они уже достигли холмов, покрытых свежей травой и мелкими белыми цветами. Да, это у неё серьёзно, отметила внутри леди Берна. Стоя неподвижно под дождём, Августа долго молчала. Её змея Клеопатра показалась из рукава мантии, но Августа быстрым жестом спрятала её обратно, а затем тихо произнесла:
— Что ты хочешь этим сказать, Берна?
— Да ничего особенного — чего ты так реагируешь? Все в кого-то влюблены — особенно весной. Не зря же нас учили отворотное варить…
— Откуда ты знаешь?
— Просто заметила… Ты ведь из-за этого выходишь замуж за Мэлфоя?
Августа снова замолчала, словно что-то просчитывая в голове. Обиженные твердолобики, произнесла леди Берна, — милые существа: они всего лишь цветы с корнем вырывают и мочатся на солнечные часы. А вот Августа тебя сейчас проклянёт, в лучшем случае. Воительница усмехнулась — пусть попробует — и приготовилась вызывать меч. Августа, однако, лишь сказала:
— Я, пожалуй, не стану спрашивать тебя больше, как и зачем — ты же ученица Морганы, и это многое объясняет. Я лишь попрошу тебя молчать об этом всём.
— Конечно, ведь мы обе ученицы Морганы, — ответила Берна, удивив этим саму себя. — Ты ведь знаешь про древний закон учеников?
— Что? Какой ещё закон? — сказала Августа с недоумением, и Берна передала ей слова Айлин.
— Что ж, в таком случае тебе не составит труда выполнить мою просьбу — поклянись на мече, что не станешь никому рассказывать об этом. Клятва на мече — нерушима, как ты, конечно, знаешь.
Берна не знала — что добавило раздражения в адрес её родителей: могли бы и рассказать! — но предпочла согласно кивнуть. Любопытство защекотало её беличьим хвостом: ещё одно использование меча! К тому же, ей стало немного стыдно за своё желание задеть Августу за живое. Нерушимость клятвы — это серьёзно, сказал сэр Зануда, но Берна отмахнулась и вызвала меч. Она и так не собиралась болтать об этом.
— Я, Берна Макмиллан, клянусь, что не раскрою другим известный мне секрет о чувствах Августы к Шатофору, — сказала она, а затем добавила: — Довольна?