В сопровождении по городу оказалось ходить намного проще — они перестали попадать в тупики и на задние дворы, но на этом все хорошее закончилось. Риар Аден честно провел их по всем постоялым дворам, но ни в одном не нашлось свободной комнаты — предлагали только места в конюшне или на сеновалах.
Кайла устала — еще днем карета сломалась, и она приняла решение добраться до города пешком вместе с рыцарями, чтобы найти жилье и помощь, а в итоге уже была глубокая холодная ночь, от которой не спасали два плаща, и ничего кроме. Ноги гудели. «Неужели мне придется в таком виде идти в императорский дворец и просить принять меня?» — и она закусила губу.
Тут о себе напомнил Риар Аден, который, видимо, устал молча идти.
— Ваше сиятельство, не думаете ли вы, что в такой ситуации все-таки лучше принять мое приглашение? Или мне проводить вас к императорскому дворцу?
— Я принимаю ваше приглашение, — поспешно ответила Кайла и услышала, как выдохнули рыцари.
А вот от Риара Адена повеяло какой-то подозрительностью.
— Нам придется идти еще около часа или полутора… У вас нет лошадей, ваше сиятельство?
— Моя карета сломалась недалеко от города, а мне не хотелось опять ночевать в лесу. Я и подумать не могла, что в столице так трудно найти ночлег.
— Вы здесь впервые? — спросил он, чтобы поддержать беседу.
— Да, раньше мне не доводилось покидать земли Монмери.
Они шли по ночному городу, окруженные рыцарями. Фонари стояли только на площадях, а на остальных улицах жалкие крохи света давали лишь окна некоторых домов, где еще не спали люди и не закрыли ставни.
— Неужели герцог Монмери отпустил вас одну так далеко?
Слева споткнулся Хелайо, но промолчал, поскольку не имел права вмешиваться в беседу тех, кто выше по положению. «Будем считать, что это тренировка перед дворцом», — выдохнула Кайла. Герцогиня, прибывшая в столицу пешком с четырьмя рыцарями, герцогиня, которая искала постоялый двор, это невиданное дело, и сплетни наверняка быстро достигнут ушей придворных, как бы она ни старалась скрыть эти факты. Кайла холодно пояснила:
— Последним герцогом Монмери был мой брат. Он умер от лихорадки в середине лета и успел передать титул мне. Я же согласилась посетить бал в честь дня основания империи не ради развлечений, а ради того, чтобы напомнить императору о его обещании.
— Я и не подумал, что вы прибыли сюда ради развлечений.
И баронет, наконец, замолчал.
Через столицу, изгибаясь, шла река, делила город на как будто независимые острова, которые соединяли гигантские мосты со скульптурами в виде разных животных и людей. Но Кайлу не тронула ни величественная красота сооружений, ни серебрившаяся широкая лента реки, спокойные воды которой манили любого, кто в них смотрел.
О том, что за мостом находится богатый район, издалека сообщали фонари, щедро расставленные по мощеным просторным улицам, и темные силуэты особняков, похожих на маленькие дворцы своими башенками и шпилями.
— Мы пришли, — сказал баронет и остановился перед домом, к которому через крохотный сад вели три каменные дорожки, чистые, словно их только что помыли.
Кайла сжала плащ на груди — с трудом верилось, что трехэтажный дом с четырьмя башенками с золочеными шпилями мог принадлежать баронету.
Риар Аден шагнул на одну из дорожек и уверенно пошел к входным дверям.
— В вашем распоряжении левое крыло моего дома, но придется подождать, пока прислуга все подготовит.
Слуги открыли двери и встретили его почтительным поклоном, а, получив тихий приказ, мгновенно и бесшумно исчезли следом за баронетом, остался только седой сухонький старичок в темно-зеленой ливрее. Он подошел к Кайле и вытянул руки, а ей страшно не хотелось снимать плащи и отдавать их этому мужчине с острым лисьим взглядом, потому что платье на ней совершенно не подходило обстановке, в которую она попала.
Потолок украшала роспись в виде неба и крон деревьев, на светло-золотых стенах — великолепные подсвечники, украшенные хрусталем, насколько хватало глаз — светлые полы из мраморных плит. Окна затянуты тяжелыми бархатными шторами, ниспадавшими красивыми складками…
— Добро пожаловать в дом баронета Риара Адена, ваше сиятельство, — вежливо сказал старичок и тем самым поторопил Кайлу, оглушенную роскошью.