— Я никогда не пройду мимо человека в беде, — гордо ответила она.
И на этом Кайла ушла бы, оставив за собой последнее слово, если бы не тот факт, что именно ей нужно было поговорить с баронетом.
— Я хотела обратиться к вам с просьбой. Не могли бы вы рассказать мне о предстоящем бале и о самом императоре?
— Хорошо, — легко согласился он. — Только предлагаю отложить разговор на завтра, в противном случае это будет самая скучная сказка на ночь в вашей жизни.
— Поступим так, как вы хотите. Но знайте, все скучное меня неизменно радует, поскольку до недавнего времени моя жизнь была наполнена страхом.
И Кайла, наконец, ушла из библиотеки. В свои покои она зашла встревоженной, и Хес тут же с волнением спросила:
— Что-то случилось?
— Оказалось, что хозяин дома — магистр, Хес. Теперь я понимаю, как глупо выглядела, навязав ему свою помощь…
Кайла села перед зеркалом трюмо, и Хес начала разбирать ее прическу.
— Благодаря этому мы бесплатно живем здесь. Но подумать только, за столько дней ни один из его слуг не проговорился! Поразительно!
— Зачем им говорить о том, что известно каждому? Полагаю, в городе даже ребенок знает в лицо мага императора. И только мы, дикие люди, были не в курсе, — Кайла печально улыбнулась своему отражению.
Все-таки она правильно попросила помощи у Риара. Наверняка есть много вещей, традиций и людей, о которых она не знает, а права на ошибку Кайла не имела — оскорбленный император легко мог лишить ее права на награду.
— Интересно, что сейчас происходит дома? — задумавшись, спросила Кайла вслух.
— Как будто вы не знаете? Граф Кентери занимается восстановлением приграничной крепости, его супруга собирает сведения о самых пострадавших поселениях, чтобы расселить людей и помочь им пережить зиму. Еще идет проверка амбаров, чтобы, когда вы вернулись, смогли понять, какая нас ждет зима и отдать указания о подготовке… — печально говорила Хес.
— Нас ждет самая голодная зима, если император откажет мне в награде.
«Я боюсь, Хес. Моя малейшая ошибка будет стоить тысяч жизней тех, кто дожил до конца войны и встретил мирные дни», — но встревоженной подруге Кайла никогда не скажет такого.
Каждую ночь, когда она ложилась в роскошную постель, Кайла вспоминала топчан в ее замке, укрывалась на котором она не пуховым одеялом, а старой медвежьей шкурой. Топчан подогревали раскаленными в кухонном очаге камнями, а здесь для нее зажигали огонь в камине, чтобы натопить комнату к ночи. Ее замок освещали коптившие факелы, а не тонкие свечи из воска. Ее люди годами не видели мяса, в то время как здесь его подавали на ужин каждый вечер — Кайлу тошнило три дня подряд от непривычной тяжести в животе и от стыда из-за собственного бессилия.
Каждый день Кайла просыпалась с рассветом с тяжелой головой и подходила к окну, отодвигала штору. Бледный белый свет осеннего утра здесь выглядел иначе — он освещал не выжженные пустоши, не каменные руины, не вытоптанные поля с погибшим урожаем, а красивые, блестящие особняки и живые сады вокруг них, где растения сбросили листву, чтобы погрузиться в зимний сон до нового сезона.
Пока она жила на своей земле, никогда не думала о тех, кого война не затронула. Но здесь и сейчас ей стало и грустно, и больно, и она считала дни до возвращения домой, чтобы забыть, чтобы больше не видеть чьей-то сытой жизни.
«Я восстановлю герцогство, и у меня дома будет прекраснее, чем здесь», — прошептала Кайла, сжав под ночной рубашкой медальон, с которым не расставалась. В простой серебряной подвеске хранился крохотный портрет ее отца и матери — единственный. Портретов братьев не существовало, и Кайла могла только надеяться, что их образы годы не сотрут из памяти.
К долгой беседе для нее и Риара Адена слуги опять подготовили библиотеку, куда принесли и закуски, и напитки, только теперь маленький стол расположили между двумя креслами. Кайла закуталась в шаль, приготовилась слушать.
И Риар Аден с готовностью стал ее проводником в неизвестную столичную жизнь. Он не высмеял просьбу, не сказал ничего обидного насчет ее воспитания, а обстоятельно рассказал все волнующие детали. И слушать его оказалось приятно — грамотная речь, отсутствие лишних подробностей и незначительных мелочей позволяли не запутаться.