- Ты не обидишься?
- Вот ещё! – бодро сказал я. – Что я, маленький, что ли?
Толька ушёл, и я остался наедине со своими мрачными думами.
Так я и жил до прихода папы. Толька приходил, мы с ним играли. Семён готовил нам, тоже пропадал где-то, или сидел с учебниками.
Девчонки не приходили. Тольке было всё равно, а я тосковал по маме, боялся прихода папы, и то, что Оля про меня забыла, казалось мне предательством. Когда я оставался один, вечером, представлял, что она гуляет с одним из тех парней, и плакал в подушку.
Тот, кто поселился во мне, успокаивал, предлагал сходить к ней и выяснить, почему она не приходит, но я заупрямился, как осёл:
- В чём я виноват?!
- Может быть, и не виноват. Надо узнать, куда они делись? Ладно, Оля, а где Валя?
- Я не хожу на стадион, поэтому не знаю.
- Почему ты не ходишь на стадион?
- А ты не знаешь?! Не хочется!
- Перестань распускать нюни! Ты пацан, или кто? Ребёнок?
- Может, и ребёнок… - я уже чуял, как по лицу бегут слёзы, и не стеснялся этого. Кого стесняться? Своего внутреннего голоса?
А потом пришёл папа.
Папа.
Папа пришёл, как всегда, неожиданно. Он никогда не присылал радиограммы, когда именно придёт, на каком причале встанут. Одно время мы встречали его у трапа, но это было, если можно было пройти к пароходу. Чаще они пришвартовывались на закрытой территории, а то и вообще. стояли на рейде.
Я был сегодня один, кушал на кухне, когда загремела калитка и во двор вломилась целая компания взрослых мужчин. Среди них был папа!
Я вскочил, но не успел выбежать навстречу, как папа вдруг оказался на кухне, бросил на диван большие баулы и сумки, крепко обнял меня, чуть не поломав рёбра.
- Какой ты уже большой, Колька! – смеялся он радостно. Я понял, что ему ничего не известно.
Я не успел и слова сказать, как меня начали тискать папины друзья.
- А мама где? На работе уже? – весело спросил папа. – Ну, ладно, сын! Сейчас, сбегаем с парнями в одно место, потом поговорим! Вот в этом пакете твои подарки, можешь сразу разбирать!
- Папа! – закричал я. – Папа! Подожди!
Но папа уже уходил.
- Потом, Коля, потом! Я вырвался совсем ненадолго, мы ещё не списались на берег!
Папа ушёл, а я стоял, посреди двора, опустошённый, не понимая, что делать.
Потом зашёл на кухню, взглянул на сумки, вздохнул.
Ну что папа мне мог купить? Наверное, одежду, может, джинсовый костюм, который я просил в прошлом году. Жвачку, пастовые карандаши, многоцветные, открытки стерео…
Ничто это не поможет мне забыть, что папа и мама теперь чужие друг другу.
Я не стал открывать сумку, даже не стал одеваться. Просто закрыл кухню на навесной замок и ушёл за дом, на свою скамейку. Там меня и нашёл Толька. Посидел молча, повздыхал.
- Папа вернулся? – спросил он. Я кивнул.
- Ну и как? – я пожал плечами.
Разговор не клеился, играть мы не могли. Я понимал, что Тольке интересно посмотреть, что привёз мне папа. Мы всегда вместе разбирали подарки, и Тольке тоже что-то доставалось. Папа знал о нашей долгой и крепкой дружбе, и специально что-нибудь привозил для моего лучшего друга.
интересно. для Оли он тоже привёз бы подарок, если бы знал?
Я невольно улыбнулся: папа для мамы привозил заграничное нижнее бельё…
Долго предаваться унынию мы не могли. Немного посидев, нашли себе занятие. Обошли грядки, где уже начали вылезать сорняки, пропололи клубнику.
Посмотрели телевизор и всё-таки принялись за свою игру. Как ни странно, игра меня увлекла, там у нас было всё хорошо.
***
Папа пришёл вечером. Весь чёрный. Молча сел з стол, спрятал лицо в ладонях.
Я не мешал ему, допивая чай.
- Почему ты не сказал мне ничего? – глухо спросил он меня.
- Я пытался, - пожал я плечами.
- Где она? Почему ты один? – посмотрел папа на меня.
- В больнице была. Сейчас не знаю.
- В какой больнице? – я опять пожал плечами.
- Где-то на сохранении…
- Что?! – вскрикнул папа, как раненый зверь. – На каком сохранении?! – он больно схватил меня за плечи.
- Мама сказала, что беременна. Не от тебя! – закричал я, вырываясь. – Я напугал её, и она попала в больницу! – я вскочил и сердито смотрел на папу. Папа сверлил меня взглядом. Потом перевёл взгляд на сумки с подарками, тяжело поднялся и направился на выход.
- Папа! – закричал я. – Куда ты?!
- На кудыкину гору, - мрачно ответил папа.
- Пап, не уходи!
- А что мне делать?
- А я?!
- Что ты?
- Мне что делать?! Я так тебя ждал, думал, месте придумаем, что делать! А ты…
- Успокойся, Коля. Я немного приду в себя, и тогда разберёмся с тобой, - папа вышел из кухни.
Я кинулся за ним:
- Папа! Если ты сейчас уйдёшь!.. – я прекрасно понимал, что папа сейчас уйдёт к друзьям и напьётся, а завтра похмелится, придёт только через неделю, виноватый и больной.
- То, что? – сердито оглянулся папа. Даже злобно.
- Тогда… Тогда ты мне не отец! – выкрикнул я, и убежал в сад, на свою скамейку.
Я не ожидал, что папа найдёт меня здесь. Скорее всего, он ещё больше разозлился на меня.
Но папа пришёл. Обняв меня, он помолчал, потом сказал:
- Колька, ты что, не понимаешь, как у меня болит душа?
- И что? – спросил я тихо. – Надо водку пить?
- Ничего ты ещё не понимаешь… - вздохнул папа.
- Конечно, не понимаю. Не понимаю, как своего ребёнка можно бросить, как надоевшего щенка, ради веселья с друзьями… - папа больно сжал моё плечо, я даже вскрикнул.
- Ты и вправду, щенок! – прошипел он.
- Да! Мешаю вам всем! – закричал я со слезами и вскочил на ноги, с трудом вывернувшись из папиной хватки.
- Кто я такой, чтобы тебя учить?! Тебе всегда было на меня плевать! – меня уже несло, - Когда ты со мной играл? Когда мы гуляли вместе?! Мама, наверное, права!
- Сынок! – поражённо сказал папа. – А как же…
- Неделю в год? Считаешь, достаточно?
- Я зарабатываю, Колька, обеспечиваю семью, не вижу вас годами, а вы… - папа встал со скамьи, обогнул меня и ушёл со двора. Брякнула калитка, и я вздрогнул от этого звука.
Папа посчитал предателем меня. Я только хуже сделал, начав упрекать его.
На другое утро, проснувшись, я услышал приглушённый разговор. Сердце сначала остановилось, потом забилось сильнее: я услышал женский голос! Неужели папа нашёл маму, и они помирились?!
Вскочив, я хотел забежать в родительскую комнату, да вовремя опомнился: не маленький уже.
Чтобы никого не смущать, я потихоньку выбрался из дома, забежал на летнюю кухню. Там никого не было. Странно! Или папа встретил Семёна?
Ладно, всё потом. Я сбегал в уборную, потом умылся. В это время открылась дверь дома, и оттуда появилась… совершенно незнакомая мне тётя.
Я, наверное, выглядел очень забавно, с открытым ртом, потому что эта тётя, вернее, даже девушка, засмеялась, подошла ко мне и погладила по голове.
- Какой хорошенький! Андрей, это твой сын? – спросила она у хмурого папы.
- Сын, - коротко ответил папа, и мне: - Что ты в одних трусах? Иди, оденься!
Я ушёл в свою комнату, сел на стул, уронил голову на руки и застыл так, ничего не соображая.
«Как же так? – спрашивал я у самого себя. – Разве так бывает? За что они так со мной? Что я им сделал?» Внутренний голос ничего не говорил. Что бы он не сказал, меня бы не утешило.
Я сидел, и ждал, когда они уйдут. Не мог видеть, как папа на моих глазах ухаживает за чужой женщиной. Умом я понимал, что папа имеет на это право, если мама ушла, но душа не принимала этого.
Папа решил по-своему, зайдя ко мне в комнату. Папа всегда был решительным, решил расставить все акценты по своим местам.