— Майк Поттер. Великая битва на игровой площадке в девять мальчишеских лет.
Он высокий — привстала на цыпочки и поцеловала шрам, потом глубоко вздохнула. Раньше никогда не встречалась с мужчиной, у которого есть ребенок. Правила этой игры были мне незнакомы.
— Когда я с ней увижусь?
— Скоро.
Через две недели, в субботу, мы ели буррито в «Панчо Вилья», а потом пошли в кинотеатр «Бальбоа» на детский сеанс. Эмма сидела между нами, с огромным пакетом попкорна на коленях. Несколько раз, когда я тянулась за попкорном, натыкалась на руки Эммы и Джейка. Каждый раз, когда он прикасался ко мне, по телу разливалось тепло и внутри разверзалась огромная пропасть, в которую падал весь внешний мир. В какой-то момент, когда девочка подалась вперед, Джейк наклонился ко мне, коснулся рукой шеи и притянул к себе. Быстро и крепко поцеловались — как подростки, пока родители не смотрят.
И все пошло по заведенному порядку — кино по субботам, маленькая мисс Болфаур сидит между нами, быстрые, головокружительные поцелуи. Джейк переносил руку через спинку кресла Эммы, клал мне на плечо и не снимал в течение всего фильма. Приходилось нелегко — тело ныло от вожделения, и когда на экране мелькали титры, перед глазами у меня все плыло. Джейк придавливал большим пальцем ямочку над первым позвонком, или запускал ладонь за воротник, или гладил кожу, так что я окончательно переставала следить за сюжетом, забывала имена героев, упускала ключевые диалоги, в которых речь шла о самом важном. Пройдут часы, прежде чем вернемся домой, Эмма заснет в своей комнате, а мы с Джейком тихонько разденемся, заберемся в постель и займемся друг другом под звуки сирены на маяке, стонущей, как одинокое животное в сезон гона.
Через какое-то время, когда число субботних походов в кино сократилось до пары раз в месяц, а содержанием ночей стали не только горячие объятия, но и мирный сон рядом с любимым человеком, я однажды проснулась и увидела, что Джейк не спит и наблюдает за мной.
— Не можешь заснуть?
— Смотрю на тебя.
— Зачем?
— Жду, когда заговоришь во сне и откроешь какую-нибудь страшную тайну.
— Ты все их уже знаешь.
Лежать на животе, повернувшись к нему лицом, оказалось очень удобно. Джейк коснулся моей шеи:
— Вот здесь кожа нежная, как бархат. Даже с завязанными глазами узнаю тебя из тысячи.
Я придвинулась, поцеловала его, и мы занялись сексом — неторопливо, как это, по моим представлениям, делают семейные пары. Оба устали и уснули одновременно, не дойдя до конца; большой мужчина великолепно подходит в качестве подушки — я отключилась, положив голову ему на грудь. Меня разбудил скрип коридорных половиц. Лампа в ванной горела; в круге света стояла девочка и, не двигаясь, смотрела на пол. Стараясь не шуметь, я надела халат, подошла к ней, взяла за руку и отвела в спальню.
Эмма казалась растерянной.
— Ты ходила во сне. — Я подоткнула цветастое одеяло.
— Правда?
— Да. Засыпай.
— Побудешь со мной?
— Конечно.
Пришлось ждать, пока малышка не заснула. Мне очень хотелось, чтобы эта кроха стала моей.
Глава 8
Полицию интересуют факты — прилив-отлив, положение солнца, направление ветра, точное время и место. Располагая фактами, детективы составляют возможный сценарий развития событий, затем выдвигают несколько версий, каждая из которых обладает определенной степенью вероятности. Поиск ведется по четким универсальным правилам. Все зацепки учитываются; их либо отсеивают, либо отрабатывают, пока они не приведут к определенному результату. Методичность поисков — превыше всего.
— Ключ к любой тайне, — говорит мне энергичный молодой полицейский, — это индукция. От частного к общему. Таким образом, части более значимы, чем целое.
Разумеется, он не прав. Целое подчиняет себе все остальное. Целое — это Эмма, и она пропала.
Мысленно каждую минуту возвращаюсь туда — на пляж, в туманный лабиринт, к тому самому моменту, когда стало ясно, что девочка исчезла. И всякий раз картинка по возвращении делается все более отчетливой, время словно замедляется и останавливается, из-под бездонного массива памяти рельефно выступают новые детали — коричневый бумажный пакет, летящий по ветру, три соломинки от коктейля на песке, крышка от бутылки с надписью «Попробуй еще разок». В последовательной и медленной реконструкции событий я пытаюсь найти ключ, который приведет меня к Эмме, но каждый раз думаю — детали, что всплывают из глубин подсознания, плод воображения или реальные воспоминания? Как отделить факт от фантазии?
Очень хочу, чтобы Эмма вернулась, и поэтому многое создается из ничего. Вспоминаю, как обогнула стену на пляже, в полной уверенности, что увижу там девочку. Так отчаянно этого хотелось, что вымысел наполнился жизнью: Эмма, пригнувшись и зажав меж колен желтое ведерко, прячется за стеной. Когда же обогнула стену и не увидела маленькой разбойницы, как будто хлыстом ударили по лицу. С осознанием реальности пришел такой ужас, что я не выдержала и меня стошнило.