Последний снимок изображает жениха и невесту на улице; ждут, когда служащий подгонит машину. Галстук молодого человека свободно болтается на шее, девушка держит туфли в руках. Она стоит впереди, он обнимает ее за талию. Тушь у красотки размазана, губная помада стерлась, из-за глубокого декольте выглядывают чашечки бюстгальтера. Молодожен, наклонив голову, что-то шепчет новоиспеченной супруге на ухо. Выражение лица виновницы торжества понять невозможно.
Один за другим развешиваю снимки на просушку. Очень приятно снова стоять в затемненной комнате, под красной лампой. Запах реактивов напоминает крошечную фотолабораторию в Алабаме и — неожиданно — Рамона. Лампочка озаряла его таинственным алым сиянием, пока он возился с негативами. В одной руке держал щипцы, которыми окунал листы глянцевой бумаги в закрепитель, а другой гладил меня между ног. Потом сказал: «Давай?»
Давай — что? Я не знала, что он имеет в виду, то есть у меня, конечно, имелись некоторые представления на этот счет, но слово «давай» казалось немного странным и не подходящим к тому, что происходило между нами. Нет бы Рамону выразиться точнее, но тогда, как показалось, было неудачное время для расспросов. Нельзя дать понять, как глупа его подруга Эбби.
Мне — шестнадцать, ему — двадцать семь. Я крепко уцепилась за его ремень. На фотобумаге начали проступать образы: мое сонное лицо, обнаженная икра, колпак абажура в форме колокола. Рамон ввел в меня палец, что-то нашептывая на ухо, и перед глазами встал уединенный пляж неподалеку от пирса Фэйрхоуп, где мы впервые занялись сексом. В шестнадцать лет я прекрасно понимала значение этих слов и знала, что Рамон прежде не встречался с девушками моего возраста.
Картинка стала отчетливее — полосатая мужская рубашка до бедер, браслет на запястье, сильная рука, лежащая на моей лодыжке.
Рамон опустил снимок в закрепитель, а потом встал на колени передо мной, приподнял рубашку до талии и запустил язык внутрь. Я сомневалась, люблю ли Рамона, и не загадывала о будущем наших отношений. Он казался чем-то вроде наставника — куда более интересный и опытный, чем ровесники, которым недоставало умения и такта. Но, невзирая на юность и неискушенность, я поняла — по тому, как дрогнул его голос, когда он назвал меня по имени, — для него все не так просто. И не кратковременно.
Мы познакомились в феврале, когда я училась в одиннадцатом классе, а полтора года спустя уехала в ноксвилльский колледж, не позволив Рамону поехать со мной. Он звонил каждый вечер на протяжении трех недель и умолял передумать. В середине сентября позвонила Аннабель, и в ее голосе не было привычной беззаботности.
— Рамон… — сказала она.
— Что?!
— Попал в аварию.
Я стояла на кухне своей квартирки на Сансфер-Сьют. Услышав это, оперлась о стол. На плите бурлил кофе, и его запах казался нестерпимо сильным.
— Что?..
— Бедняга ехал на мотоцикле… И…
Аннабель не смогла договорить, но все и так стало понятно — мой парень погиб. Выяснилось, что Рамон основательно накачался спиртным. Он звонил мне рано утром, но я предпочла не брать трубку. На автоответчике осталось сообщение: «Я знаю, ты дома. Пожалуйста, поговори со мной».
Может быть, мое решение заняться фотографией продиктовано отчасти памятью о Рамоне. Изначально я собиралась стать журналистом и писать статьи, а фотографию сделать хобби, но примерно через полгода заявила о желании сделаться профессиональным фотографом.
Позже с грустью поняла, что у меня нет ни единой фотографии Рамона. Он всегда оказывался за кадром, этот неизменный наблюдатель — всевидящий, но незримый. Пыталась внушить себе, будто он сохранил эту способность даже после смерти и навсегда останется этаким проницательным оком, подглядывающим за мной. Но, невзирая на баптистское воспитание, поверить в жизнь духа, после того как умерло тело, я не смогла. В глубине души понимала — Рамона больше нет.
Глава 33
В половине пятого вечера, двадцать восьмого октября, детектив Шербурн наносит мне визит. Когда открываю дверь, он сует в руки коробку с пирогом. Заметив тревогу на моем лице, детектив поспешно добавляет:
— Ничего не случилось. Просто был неподалеку, вот и решил заехать и посмотреть, как у вас дела.