— Который?
— Левый.
— Опишите «фольксваген».
— Бледно-желтый. Проржавевший снизу.
— Вы сказали, на окнах висят занавески. Какого цвета?
— Синие, с маленькими красными бомбошками по краям. Одно стекло треснуто и заклеено скотчем.
— Очень хорошо. Еще что-нибудь?
— Под окном, из которого выглядывает женщина, на бампере налеплена наклейка. Большие белые буквы на синем фоне, но мне видно только одну из них. Это буква «Т». И маленькая фигурка серфингиста над ней.
— Хорошо. Теперь обойдите «фольксваген» сзади. Видите номер?
Вижу место, где должен быть номер, вижу черную прямоугольную табличку, но больше ничего.
— Какого цвета табличка?
Ладони потеют, ноги перестают чувствовать. Понимаю, что номер машины — это очень важно, но ничего не могу разглядеть. К моей руке прикасается теплая ладонь.
— Все в порядке, — говорит доктор Шеннон. — Посмотрите на мужчину. Опишите его.
— Коротко стриженные ногти, на руке браслет — тонкая серебряная цепочка с какими-то побрякушками, на груди татуировка в виде волны, возле соска овальное родимое пятно.
— Есть другие татуировки?
— Нет.
— Шрамы?
— Кажется, нет.
— Хорошо, Эбби, теперь сосредоточьтесь на доске.
— Длинная, красная, прислонена к двери машины.
— На ней что-нибудь изображено?
— Да, в самом центре. Какое-то насекомое.
— Какое?
— Нет, не насекомое, а лягушка. Золотая лягушка.
— Что-нибудь написано?
— Я вижу какую-то гравировку. Наверное, название фирмы.
— Что это за слово?
— Не могу разглядеть.
— Все равно вы молодец, — говорит доктор Шеннон. — Давайте поговорим о женщине. Как она выглядит?
— Блондинка. Старше, чем мужчина, очень худая и смуглая. И немного странная, как будто слегка не в себе.
— Почему она кажется странной?
— Не знаю, это просто мое ощущение.
— Можете сказать что-нибудь еще, Эбби?
Напряженно думаю, но больше ничего в голову не приходит.
— На парковке стоит другой транспорт?
— Да. Почтовый фургон и мотоцикл.
— Какой мотоцикл?
— Красный. Возможно, «хонда».
— На нем кто-нибудь сидит?
— Нет.
Доктор Шеннон еще несколько минут задает вопросы, на которые ответы найти не получается. Я пытаюсь подобраться поближе к серфингисту, но каждый раз, когда делаю шаг вперед, он словно отдаляется и становится менее отчетливым.
Снова прикосновение руки.
— Пора подниматься на поверхность, Эбби. Мы в моем кабинете. А теперь, пожалуйста, медленно откройте глаза.
Доктор Шеннон придвигается ближе. От нее слабо пахнет сигаретами. Мне кажется или в воздухе действительно тонкая струйка дыма? Она выпускает мою руку и начинает что-то записывать в блокноте.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо. Это и был гипноз?
— Да.
— А я ничего не чувствовала.
— Так и должно быть.
— Мы что-нибудь узнали?
— Это вы должны сказать. Вспомните все то, что видели. Там есть что-нибудь новое?
Впервые замечаю рисунок на лиловом шарфе доктора Шеннон. Белые обезьянки. Одни улыбаются, другие хмурятся, третьи сидят, сложив передние лапы на коленях, как послушные школьники.
Просеивая воспоминания, ощущаю глубокое разочарование. Я уже неоднократно все это видела — одни и те же надоевшие, бессмысленные детали.
— Лягушка, — говорю. — Это новое. Прежде изображения лягушки на доске не было. И наклейки на бампере.
— Хорошо, — отзывается доктор Шеннон. «Фермерша», кажется, довольна, но вовсе не удивлена. Встает и кивает, давая понять, что сеанс окончен.
— Спасибо, — говорю.
— Взаимно. Передавайте привет зятю.
Встречаюсь с Джейком за ленчем в «Ла Кумбре». Мы сидим за столиком у крошечного квадратного окошка. Джейк режет буррито. Его тарелка доверху полна бобами и сальсой, моя же порция практически не тронута.
— Ешь.
Ковыряю буррито вилкой и прихлебываю сладкий апельсиновый сок из бутылки. Из динамиков доносится ритмичная мексиканская музыка. «Отель “Калифорния”», только по-испански. На стене над головой Джейка висит картина с изображением танцующей женщины в пышной красной юбке и на высоких каблуках.
— Я была у психолога.
— Правильно, Эбби. — Джейк, судя по всему, доволен мной. — Это помогло?
— Если честно, это не просто психолог. Доктор Шеннон…
— Что?
— Ну, она специалист по гипнозу.
Джейк кладет вилку и ставит локти на стол.