— Зачем?
— Хотела вспомнить. И вспомнила, действительно кое-что вспомнила. Например, тот парень в «фольксвагене»… Под гипнозом отчетливо разглядела его доску.
— О чем ты?
— Увидела кое-что новое, чего не могла вспомнить раньше. Значит, какие-то воспоминания скрыты в глубине моей памяти. Если я припомнила эту деталь, то, может быть, припомню и другие.
— Знаешь, на что я надеюсь? — спрашивает Джейк, разбалтывая лед в стакане. — Тешу себя надеждой, что в один прекрасный день мы наконец заговорим о нашем будущем. Это единственное, чего мне хочется, но ты упорно избегаешь этой темы.
Для меня нет будущего без Эммы, как ему сказать? Пока не найду ее, я не смогу жить дальше.
— Наверное, мои открытия кажутся пустяками, — говорю, — но вдруг это настоящий ключ?
Вспоминаю рассказ девушки из спортивного магазина, Тины, о так называемом «затишье» — промежутке между волнами, который серфингисты используют для того, чтобы выбраться на мелководье и приготовиться. «Если бы не затишье, было бы невозможно поймать волну. Но иногда оно продолжается слишком долго, и в этом вся фишка. Ты занимаешь место, ждешь, ждешь, а потом начинаешь думать, что затишье никогда не закончится». Ощущаю себя так, словно последние несколько месяцев стояло нескончаемо долгое затишье, а теперь наконец появился шанс двинуться вперед.
Доедаем в молчании. Когда Джейк встает выбросить мусор, замечаю что-то белое на подошве его ботинка. Ярлычок с ценой, еще совсем чистый. Я понимаю, гнев не самое правильное чувство, и с трудом подавляю желание закричать. Джейк сделал следующий шаг: куда-то поехал, купил себе новые ботинки и готов начать жизнь сначала. Мне страшно.
Глава 55
Если верить Исааку Ньютону, время течет по собственным законам и его спокойное движение абсолютно независимо от человеческого сознания и материальных объектов. Оно подобно широкой реке без начала и без конца, пролагающей свой путь сквозь вечность. За века до рождения Ньютона Аристотель «уличил» время в цикличности, а длительность цикла увязал с движением светил. Когда небесные тела займут места, на которых находились в момент сотворения мира, время начнется сначала.
В четвертом веке святой Августин дал такие понятия, как «до Рождества Христова» и «после Рождества Христова», представив время в виде линейной шкалы, основанной на христианстве. Он также говорил о субъективности времени и сформулировал тезис о независимости хода времени от движения планет. Но только Эйнштейн совершил революционный переворот в представлениях о времени, заявив, что каждая инерциальная система в мире имеет свои временные параметры; следовательно, никакого абсолютного времени не существует.
Думаю о миссис Монк, моей школьной учительнице, которая стояла на стуле и вешала на стену класса игрушечные часы. Все стрелки на них были разного цвета — красная часовая, синяя минутная, желтая секундная. Во всем этом не было даже намека на истинную сущность времени и на число, названное недавно соседкой-библиотекарем: 9 192 631 770.
Это относительно недавнее открытие в длинной и противоречивой истории изучения времени. Число колебаний атомов цезия, происходящих за единицу времени, известную нам под названием «секунда». Одна-единственная крошечная секунда. Только в 1967 году собственная частота атомов цезия была официально признана новой, универсальной единицей времени. Сегодня по всему миру установлены несколько атомных часов, самые внушительные из которых, НИСТ-Ф1, находятся в Национальном институте стандартов и технологий в Колорадо. НИСТ-Ф1 настолько точны, что за двадцать миллионов лет не отстанут и не убегут вперед ни на секунду. Вообразите себе двадцать миллионов лет, в пересчете на секунды, следующих одна за другой с идеально равными промежутками.
По этим меркам секунда сама по себе — ничто. Секунда — пустяк, мелочь, нечто смехотворное и преходящее.
Неустанно возвращаюсь, час за часом, день за днем, к тем нескольким секундам на пляже. В космических масштабах они ничто, но в отдельно взятой жизни эти секунды, такие мерные и ровные, — всё. Возможно, Ньютон был прав и время — спокойная река. Представляю себе Эмму, в одиночестве стоящую на берегу, спиной ко мне. В памяти она осталась такой, какой скрылась из глаз, — маленькой девочкой с черными волосами, собранными в хвост. По реке мимо нее плывет человек — я, атомы цезия проносятся с неимоверной быстротой, и каждое их колебание, каждая секунда все больше и больше отдаляют нас друг от друга.
Глава 56
День двести четырнадцатый. Подъезжаю к спортивному магазину «Динс фогги». Гуфи стоит за прилавком и приветствует меня радостным жестом.