Не нужно долго жить в Марокко, чтобы успеть наслушаться историй о людях, боявшихся джиннов до такой степени, что они прятались в мечети или в усыпальнице и отказывались вернуться домой. Камаль рассказал мне как-то, что его отец был так напуган злыми духами, что ночевал в мечети целый год.
Слева от тропы лежала груда голых камней, это был жертвенник. Но дух смерти успел уже посетить его.
Мы остановились и увидели, как первые бледно-розовые лучи восходящего солнца отразились в лужах свежей крови у камней. Осман жестом показал мне на дверь.
— Здесь живет прорицательница, — сказал он.
— Мы к ней зайдем?
— Да, но сначала нам нужно купить немного свинца.
Мне было непонятно, зачем нам нужен свинец. Но я протянул десять дирхамов человеку, перед которым лежала кучка полосок серебристого цвета. Осман быстро вернулся и постучал в дверь к прорицательнице. На пороге появилась женщина. Невысокая, широкоплечая, один глаз у нее косил. Осман вежливо поздоровался с прорицательницей и протянул ей полоски свинцовой фольги. Женщина постучала рукой по двери, как бы приглашая нас зайти. Мы вошли внутрь.
Комната была очень маленькой, сырой и холодной, с потолка свешивались пучки высушенных трав. В одном углу я увидел кучку белых морских ракушек, в центре на подставке лежал Коран. Мы присели на корточки.
— Скажи, что нам нужен экзорцист, — велел я Осману.
Осман вздохнул, нервно улыбнулся и объяснил цель нашего визита.
Прорицательница нахмурилась, чихнула и начала что-то вещать о джиннах.
— Что она говорит?
— Она говорит, что у вас все на лице написано.
— Что у меня написано?
— Что в вас сидит джинн.
— Да не во мне, а в доме, — угрюмо прошептал я.
— Это одно и то же. Она говорит, что увидела джинна.
— На что он похож?
Они о чем-то быстро поговорили, потом принялись кивать головами.
— Это джинн не мужского рода, а женского, — пояснил мне Осман. — Квандиша сильна, могущественна и очень сердита.
— А как насчет экзорциста? — спросил я.
Осман передал мой вопрос прорицательнице.
Она взяла свинец и растопила его в кастрюльке, которую поставила на газовую плиту. Когда свинец расплавился, она вылила его в стальную чашу, до половины наполненную водой. Раздались треск и приглушенное шипение, обычно возникающее тогда, когда что-то очень горячее мгновенно остывает. Женщина засучила рукава, внимательно посмотрела на свинец, подумала над тем, что увидела, а затем сказала что-то Осману. Его лицо побелело от страха.
— Это б'саф, очень большой джинн. Квандиша хочет убить вас. Это ужасная опасность. Одного экзорциста здесь не хватит. Нужны двадцать экзорцистов.
— Но где нам столько найти?
Осман перевел мой вопрос.
Прорицательница вновь внимательно посмотрела на серебристый металл.
— В Мекнесе, — сказала она.
Камаль появился на седьмой вечер после своего исчезновения. Он позвонил в ворота. На глазах у него была белая повязка, а в Дар Калифа его привел маленький мальчик. Я поздоровался со своим помощником, но никак не прокомментировал его очевидную потерю зрения. Я знал, что объяснение последует сразу же. Мы сели, и Рашана принесла нам кофе на подносе. Камаль поискал чашку рукой. Я заметил, что сад выглядит великолепно.
— Я не могу этого увидеть, — сказал он.
— Что случилось на сей раз?
— Срочная лазерная офтальмологическая операция.
У Камаля была удивительная способность говорить правду так, что она походила на ложь. Я всегда первоначально предполагал, что он лжет, однако впоследствии обнаруживал, что его слова были правдой. Совсем недавно он отпросился на несколько дней, говоря, что у него обострение диабета. Я позвонил его врачу. К моему удивлению, сказанное моим помощником подтвердилось.
Камаль пошарил рукой в кармане, достал оттуда помятый клочок бумаги и протянул его в моем направлении. Это был рецепт на очки.
— Времени расхаживать незрячим у тебя нет, — сказал я холодно. — Нам нужно найти двадцать экзорцистов. Мы едем в Мекнес.
Камаль поднял край повязки и посмотрел на меня, моргая.
— Я знаю, у кого там об этом спросить, — сказал он.
Работы по ремонту дома продолжались. В иные дни у нас собиралось до шестидесяти рабочих одновременно. Они занимались полами и стенами, то есть были каменщиками и плотниками. Примерно половина из них перебрались в главную гостиную, где они спали рядами, как рекруты, отправляющиеся на войну. Приблизительно, к середине марта зимняя хандра покинула нас. Мы воспрянули духом и легко задышали, хотя и приближалась удушающая летняя жара. Сад наполнился жужжанием пчел, привлеченных запахом цветов жимолости, жасмина и огненно-красного гибискуса. Вокруг деревьев кружили птицы разных форм и размеров: аисты и витютни, ибисы и горлицы.