— Это Абдулла, — представил его Камаль. — Он знает всех экзорцистов в городе.
— Мне он не нравится, — прошептал я.
— Вешний вид — не главное, — резко ответил Камаль.
Похожий на сутенера Абдулла перевернул стул спинкой вперед и уселся на него верхом. Я не уверен, но, на мой взгляд, этим он старался показать свое превосходство, продемонстрировать, что он нисколько не смущается. Он взял шарик кифа, местной марихуаны, и ловко свернул самокрутку. Камаль, стараясь соблюсти все формальности приветствия, заговорил с ним о прошлых временах, об общих знакомых. Затем он откашлялся, и я услышал слово джнун.
Маленькие глазки Абдуллы сузились еще сильнее, став похожими на шарики для детской игры. Он закусил конец самокрутки и стал медленно и глубоко затягиваться.
Камаль рассказал ему о Доме Калифа и поселившихся в нем джиннах. «Сутенер» прикрыл своей липкой рукой рот и сказал что-то по-арабски. Я не понимал слов, но угадал, о чем речь.
— Он говорит о деньгах, верно? — спросил я.
Камаль не ответил.
Абдулла сделал еще одну затяжку и выпалил целую серию числительных.
— Что он говорит? Сколько?
Так мы и сидели в этой грязной одежде в тяжелом дыму марихуаны.
Я спросил об экзорцистах. Камаль и Абдулла были слишком заняты, чтобы ответить. Они пристально смотрели друг на друга в ожидании, кто первый не выдержит. Глядя на них со стороны, можно было сказать, что два человека сидят себе и спокойно медитируют. Но никакого спокойствия и в помине не было. Между ними шла настоящая борьба.
Я извинился и перешел площадь, чтобы купить себе нугу в самодельном киоске. Когда я вернулся, Абдуллы уже не было.
— Что случилось?
— Он ушел собирать экзорцистов.
— Сколько их будет?
— Вы оплатите работу группы из пятнадцати человек, а еще десятерых он добавит бесплатно.
Глава 19
Ответ дураку — молчание.
При переезде в Марокко невозможно не впасть в иллюзию. Как бы я ни пытался обуздать себя, но теперь делал все с размахом. В Лондоне мы жили в небольшой квартирке, и в результате масштаб моего мышления был узким. Но жизнь в Доме Калифа изменила мое восприятие мира. Я начал планировать грандиозные экспедиции, выдумывать вещи, о которых можно прочесть разве что в какой-нибудь малоизвестной энциклопедии, и еще я стал одержим идеей каким-то образом использовать все свободное пространство в доме.
Частично это объяснялось тем, что мы жили в Африке, где небеса просторные, а природа суровая и безжалостная. И я вдруг почувствовал, что все возможно, что меня больше не сдерживают куцые перспективы Европы. Ко всему прочему добавился сильный мотивирующий фактор — опасность. Одной из причин, по которым я решил вырваться из Британии, было желание освободиться от уютного ощущения безопасности, от тех защитных сетей, которые ловили и удерживали нас. Отсутствие такой безопасности в Марокко служило источником энергии, одновременно заставляя нас быть всегда начеку. Здесь постоянно случалось что-то, и я был этому свидетелем: автомобильные аварии с полумертвыми пассажирами, лежавшими на дороге; рабочие, свалившиеся со строительных лесов; дети искалеченные фейерверком в воскресный полдень. Впервые в жизни я находился в состоянии постоянной готовности. На Западе вы можете плавно перемещаться изо дня в день, зная, что общество защитит вас и ваших детей. А если возникнут какие-нибудь проблемы, то кто-нибудь подхватит вас и стряхнет с вас пыль. Проведя на африканской земле всего пять минут, я понял, что защита моей семьи — это только мое дело. Никто больше не присмотрит за ней.
Мы с Камалем ехали на юг, из Мекнеса в Азру, за «левыми» кедровыми досками для библиотеки. Все вокруг предупреждали меня о необходимости быть очень осторожным. Среди торговцев кедром, говорили они, полно жуликов. И еще ходили слухи, которые нельзя было оставлять без внимания. Один человек сказал мне, что весь кедр, продаваемый в Марокко, поражен невидимым жучком-вредителем. Дерево может быть на первый взгляд хорошим, утверждал он, а привези его домой, так из него мигом поползут личинки и все погрызут. Зеленщик в наших трущобах сказал, что кедры заражены не насекомыми, а в них завелись духи. Стоит только несчастным доскам оказаться в доме, и джинны, поселившиеся в них, моментально переберутся в стены дома. Я напомнил ему, что в Дар Калифа и без того избыток джиннов. На его лице появилось беспокойное выражение.