— Квандиша все еще недоволен.
Опять это имя. Я насупился. Сторож вытер пот с лица.
— Скажи мне, Осман, кто такой этот Квандиша?
Молчание.
— Он здесь работал? — стал подсказывать я. — Он сердится на то, что его обидели бывшие хозяева, или что-то в этом роде?
— Нет, нет. Совсем не это, — сказал Осман.
— Тогда где он живет?
Сторож в беспокойстве облизнул губы.
— В доме, — ответил он. — Квандиша живет в Дар Калифа.
— Но я не видел его здесь. Я бы наверняка заметил, если бы мужчина по имени Квандиша жил в этом доме.
Последовала продолжительная пауза. Осман потер глаза.
— Но это не мужчина.
— Ох, так Квандиша — это женщина?
— Нет, и не женщина.
Осман еще помолчал и наконец объяснил:
— Квандиша — джинн.
Женщины-горянки вылизывали дом сверху донизу и к каждому обеду подавали блюдо с кускусом, которого хватило бы, чтобы накормить семью в двадцать пять человек. Когда они не чистили и не готовили, то сидели на кухне и сплетничали на своем берберском языке. Служанки старались держаться ближе друг к другу и не вступали в особо дружеские отношения со сторожами.
После того как я узнал имя живущего в доме джинна, я обсудил этот вопрос с Зохрой. Она восприняла все очень серьезно.
— Нужно провести обряд изгнания, — заявила она.
— Ты что, действительно веришь в это? — рассмеялся я.
Сначала Зохра ничего не ответила. Но потом сказала:
— Это — Марокко, а в Марокко все верят в джиннов. О них написано в Коране.
Она направилась в конюшню и о чем-то долго разговаривала со сторожами. Закончив разговор, она подошла ко мне, чтобы объяснить.
— Каждый вечер вы должны выставлять большую тарелку с едой для Квандиши. На тарелке должны быть кускус и мясо — лучшая еда, а не отбросы, — и вы как хозяин должны делать это сами.
Я был очень удивлен, что такая разумная женщина верит в подобные предрассудки, но все же с помощью Османа попросил женщин приготовить мне специальное блюдо к наступлению сумерек. Я не стал объяснять, для чего мне это было нужно. Я понимал, насколько глупо поддаваться суевериям, но счел нужным разок попытаться.
Вечером берберки сделали все, как я сказал. Они приготовили великолепный кускус с тыквой, морковью и куском нежной баранины в середине. Судя по запаху, еда была вкусной. Я отнес блюдо в сад. Хамза показал мне конкретное место, куда его нужно было поставить — за низкой изгородью. Он пожал мне руку, поклонился и показал знаками, чтобы я уходил.
Наутро я поспешил в сад, пробежал по газону и нашел тарелку. Она была пустой. На ней ничего не осталось, ни крупинки кускуса.
Поблизости Медведь прочесывал траву граблями.
— Квандиша был голоден, — сказал он.
Три вечера подряд женщины из ущелья Зиз готовили еще более обильные блюда, и по утрам я неизменно находил пустые тарелки. Было очевидно, что эти банкеты устраивались для сторожей. Они были в хорошем расположении духа. Мне было интересно, сколько времени может продолжаться эта их хитрость. Зохра сказала, что все прекратится естественным образом, так и случилось.
Утром четвертого дня одна из служанок, весело напевая, рвала розмарин, который рос у нас в саду сам по себе. Солнце еще не взошло высоко. Его лучи густого желтого цвета проникали сквозь нижние ветви деревьев, согревая воздух. Я сидел на верхней террасе и читал сборник марокканских пословиц. Спокойствие было внезапно нарушено пронзительным криком. Я посмотрел вниз в сад и увидел горянку, дико размахивавшую руками над головой. Она рассыпала весь собранный розмарин. Он лежал у ее ног рядом с дохлой черной кошкой.
Спустя пятнадцать минут Хамза позвал меня вниз. Берберские женщины свернули постели, собрали свои пожитки и теперь ждали, чтобы хозяин с ними расплатился.
— Куда это они собрались?
— Назад в горы, — сказал Осман.
— Неужели испугались дохлой кошки?
— Не кошки, — ответил Хамза, — а джиннов.
Однажды, мы тогда еще только вселились в Дар Калифа, в нашу дверь постучал какой-то полный пожилой человек в твидовом костюме. Его морщинистое лицо темно-кофейного цвета напоминало плитку шоколада с орехами. На голове — потрепанная матерчатая кепка, а на подбородке — клочок седых волос. Когда я поприветствовал незнакомца, он, опустив глаза, спросил на хорошем французском, нет ли у меня ненужных почтовых марок.
— Я заплачу вам, — сказал он. — По нескольку дирхамов за каждую.
Однако марок у меня не было. К этому моменту почтальон еще ни разу нас не навестил. Я подозревал, что ему было трудно отыскать наш дом.
Поэтому я предложил гостю зайти на следующей неделе.