Прежде чем Хамза растворился в темноте безлунной ночи, я подошел к нему и задал вопрос о будущем:
— Что все вы собираетесь делать?
Он щелкнул языком.
— На все воля Аллаха!
Несколькими днями позже я купил темно-зеленый корейский джип. Да уж, никакого сравнения с машиной мясника! Не было больше запаха гниющей крови, исчезла и тьма мух. Я заметил, что когда мы проезжали в новой машине по нашим трущобам, то люди бросали свои занятия и откровенно глазели на нас. Зохра сказала, что в джипе присутствовал барака, поскольку он был зеленым, а это цвет ислама. Этим и объяснился повышенный интерес окружающих. Зохра шепнула мне, что эта машина — самое удачное приобретение в моей жизни.
— Почему ты так уверена? — спросил я с сомнением.
— Так говорит Амина.
Я подумал, что настал момент больше узнать о джиннах.
— Скажи, Зохра, а Амина, она где? — поинтересовался я.
— Она живет на моем левом плече, — ответила девушка.
— Ты можешь увидеть ее?
— О да. Конечно могу.
— И на кого она похожа?
Зохра немного подумала и ответила:
— У нее прекрасное лицо. Амина похожа на ангела, и…
— Что и?
— И она около тридцати метров ростом.
Как-то раз (шла уже третья неделя сентября) я сидел в кафе на углу и ждал Зохру. И тут высоченный, приличного вида иностранец сел за соседний столик. Незнакомец слегка сутулился, поэтому голова его при ходьбе накренялась вперед, словно он привык к тому, что люди не здоровались с ним. На ужасном французском он заказал себе капучино и достал помятую газету «Геральд трибюн».
Было так необычно повстречать здесь говорящего по-английски иностранца, и мне очень захотелось побеседовать с ним.
Чтобы растопить лед, я наклонился к нему и спросил:
— Вы уже побывали на собачьих бегах? Мне говорили, что там совсем неплохо.
Молодой человек уронил газету на стол.
— У меня нет времени на собак, — по-техасски протяжно и мягко ответил он.
— Ох, — сказал я, — какая жалость.
Американец прикрыл ладонью глаза от солнца и в упор посмотрел на меня.
— Я надеюсь, что не пробуду в Касабланке дольше, чем мне необходимо.
— Вы здесь по делу?
Иностранец отвел взгляд.
— Вроде этого.
Я решил не приставать с расспросами, но тут он сам сказал:
— Я ищу кое-кого.
— О!
— Да, я разыскиваю девушку.
Я сразу же подумал о Зохре, которой срочно требовался кто-нибудь, поскольку Юсуф из киберпространства вероломно бросил бедняжку.
— Я, возможно, смогу помочь вам, — сказал я, — у меня есть одна знакомая…
Но американец перебил меня.
— Вы не понимаете, — быстро сказал он. — Я ищу девушку, с которой познакомился у себя дома, в Соединенных Штатах.
Он слизнул молоко с губ.
— Если честно, я видел ее всего один раз.
— И поехали ради нее на другой конец света, в Марокко?
Он протянул руку и представился:
— Я Пит.
Поскольку я все равно ждал Зохру, я попросил Пита рассказать, если это возможно, обо всем подробнее. Техасец допил свой капучино и поведал мне всю историю. Все началось в заполненном до отказа клубе в Амарильо, в Техасе, куда он пришел, чтобы потанцевать со своими друзьями по колледжу. В переполненном танцевальном зале ему приглянулась ослепительной красоты девушка — таких он еще не встречал. У нее были пухлые губки, высокие скулы и длинные темно-рыжие волосы. Не теряя времени, Пит поспешил к ней, и они начали танцевать. Оказалось, что он тоже понравился девушке. В перерыве между танцами американец пригласил красавицу выпить что-нибудь и узнал, что она родом из Марокко, что зовут ее Ясмина и что в конце недели она навсегда возвращается домой.
Пит сфотографировал ее на свой мобильник. И в этот момент телефон зазвонил. Пит жестами попросил Ясмину подождать его в баре, а сам вышел, чтобы ответить на звонок. Но когда он собрался вернуться, охранник у двери преградил ему дорогу. Никакие уговоры не подействовали.
— Когда мне наконец удалось проскользнуть через окно в туалете, — рассказал Пит, — Ясмины там уже не было. Я все обыскал вдоль и поперек. Возможно, она вышла через центральный вход, пока я лез в помещение сзади.
Пит вытер тонкие усики, оставленные капучино над его верхней губой, и заявил:
— Я должен ее отыскать!
— И вы проделали такой путь, чтобы отыскать девушку, с которой танцевали всего лишь раз?
Он подтвердил, что так оно и было.
— Как вы не понимаете, я теперь ни есть, ни спать не могу.