— И как, интересно, вы собираетесь искать Ясмину? Есть хоть какие-нибудь зацепки?
Пит достал мобильник и показал мне размытую фотографию темноволосой девушки.
— Вы знаете ее фамилию?
Пит покачал головой.
— Кто сообщает свою фамилию на дискотеке!
— Ну хоть что-нибудь вам известно?
Он снова качнул головой, сначала влево, потом вправо.
— Ничего, кроме…
— Кроме чего?
— Это может показаться смешным, но тогда в ночном клубе Ясмина заказала апельсиновый сок. Она сказала, что самые вкусные апельсины в мире растут в ее родной деревне, в Марокко. Если я найду эту деревню, то, я уверен, что отыщу и Ясмину.
Вскоре после полуденного призыва к молитве в парадную дверь постучали. Хамза всегда с жаром настаивал, что ему и только ему должно быть позволено впускать гостей в дом. Он объяснял это тем, что в Марокко приличный человек никогда не унизит себя тем, что опустится до такого низкого поступка: не станет открывать дверь в своем собственном доме. Стоит только мне коснуться ручки двери, и позор падет на весь мой род. Поэтому стоило мне только направиться к входной двери, как сторож оттолкнул меня и сам кинулся к дверной задвижке.
У порога стояла и ожидала, когда ее пригласят войти, какая-то женщина. Я сразу догадался, что это жена местного гангстера. На ней был шитая на заказ куртка из леопардовой шкуры, соответствующая шляпка и сапоги цвета слоновой кости до колен. Веки гостьи оттягивали тяжелые мохнатые накладные ресницы, а лицо было так обильно намазано косметикой, что, казалось, женщина только что сошла со сцены театра кабуки, где играла ведущую роль. Она представилась как мадам Нафиза аль-Малики.
Мне захотелось спросить, почему ее супруг заплатил двадцать тысяч долларов за то, чтобы спрятать или уничтожить документы на наш дом, но что-то остановило меня. Вместо этого я вежливо поздоровался и проводил женщину в дом. Хамза громко фыркнул, когда мы вошли в пустую гостиную. Сильно подведенные глаза мадам Нафизы аль-Малики бегло осмотрели комнату.
— Я вижу, вы занялись ремонтом, — холодно сказала она.
— Ну так, чуть-чуть, — ответил я.
— А разрешение властей у вас есть?
— Хм, ну да, — промямлил я, — конечно есть.
— Это хорошо, — заявила она, — поскольку в Марокко закон очень строг.
И гостья с усилием откашлялась, словно хотела сделать заявление.
— Если бумаги не в порядке, то власти запросто могут отнять у вас дом.
— Я уверен, что такого не случится.
Наступила пауза, во время которой гангстерская жена закурила сигарету, вставив ее в очень длинный мундштук.
— Ничего нельзя знать заранее, — сказала она.
Следующим утром спозаранку к нам прибыло сорок рабочих, во главе с прорабом, которому исполнилось по меньшей мере лет восемьдесят. На всех были такие костюмы, будто они нарядились для свадьбы. В обычной обстановке я накричал бы на любого, кто посмел бы заявиться ко мне в такую рань, но я был настолько потрясен их появлением, что пригласил всех на кухню и угостил мятным чаем. Рабочие принялись крушить деревянную лестницу, которая вела в нашу спальню. Подмастерье разбивал деревянные планки в щепки и аккуратно складывал их у стены. На место сломанной лестницы, к ужасу Рашаны и к радости Арианы, была поставлена грубо сколоченная самодельная лестница. Пятеро рабочих забрались по ней в спальню и принялись выносить наши постели на террасу.
Я спустился вниз, чтобы посмотреть, чем заняты остальные. Но ужасный грохот кувалд заставил меня вскоре снова подняться наверх. Я не поверил глазам своим: люди, которые уверили меня в том, что они каменщики, ломали одну из несущих стен спальни. Они пояснили мне на примитивном языке жестов, что комната должна быть расширена и поэтому одну стену необходимо снести. Они сказали, что нам придется найти какое-нибудь другое место для сна.
На первом этаже другая группа рабочих принялась вскрывать полы. Я запротестовал, говоря, что часть плитки вполне можно оставить.
— Вся плитка повреждена, — возразил древний прораб.
— Конечно, теперь повреждена, после того как с ней поработали ваши люди!
К полудню дом изнутри выглядел так, будто по нему прошла орда Чингисхана. Полы были вскрыты, повсюду валялась битая плитка, и большинство окон было разбито без всякой нужды. Рабочие отыскали и перерубили водопроводные трубы, перерезали электрические провода, не оставив целой ни одну стену. Строители, казалось, были весьма довольны результатами своей бурной деятельности. В полдень они развели костер из порубленной лестницы и, поставив на него большой котел, приготовили себе курицу с рисом. Когда куриные косточки были начисто обглоданы, рабочие улеглись на полу гостиной и глубоко, по-детски заснули.