Хромая горничная принесла абрикосовый пирог. Графиня отрезала мне кусок.
— Я ездила в Танжер каждый месяц, останавливалась в гостинице «Минзе» и ходила до улицы де-ля-Пляж пешком вниз по холму. У Икбала был охранник, пуштун, которого он привез с собой из Гиндукуша. Он носил большую белую чалму и афганское платье и наставлял свое древнее ружье на каждого, кто проходил мимо.
Она помолчала немного, прищурилась и улыбнулась.
— Внутри виллы была терраса, поросшая настурциями, ароматным жасмином и мимозами. Икбал укрывался в ее тени, писал там письма или переводил суфийскую поэзию. Он всегда проводил утренние часы в одиночестве. После этого ваш дедушка обедал: обычно он ел кускус с пряным маринованным лаймом и заставлял всех, кто присоединялся к его трапезе, добавлять эту приправу к своей пище.
Я сказал, что совсем недавно посетил виллу «Андалусия».
— Иногда я тоже там бываю. Мне любопытно, но я никогда не звоню в дверь. Лучше оставить прошлое, как оно есть. Я поняла, что, когда прошлое соприкасается с настоящим, оно исчезает, как забытый сон.
— В своих дневниках дедушка многое пишет о своей горничной.
— Об Афифе? О, в конце концов она проявила-таки свое вероломство, также как и дервиш.
— Дервиш?
— Старик, который жил в саду.
— Кто это?
— Говорили, что якобы он явился вашему деду во сне. Это был бербер с гор. Икбал привез его и позволил жить в сторожке в саду. Старик жил там многие годы, делая лекарство из сока кактуса. Иногда он заходил на виллу, кланялся и целовал наши руки. Икбал умолял его не делать этого. Он говорил, что мы все равны перед Богом.
Я слушал рассказы графини в течение двух часов. За это время она ни разу не упомянула о Доме Калифа. Я не утерпел и спросил:
— А что вы знаете о Дар Калифа?
Графиня соединила кончики пальцев вместе и глубоко вздохнула.
— Я расскажу вам. Это было в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, в самый разгар холодной войны. Мой муж скоропостижно скончался в Париже. Он был еще так молод. Я была сломлена его смертью, и мне необходимо было куда-нибудь уехать. В июне того же года наш старый друг, сослуживец мужа по дипломатическому корпусу, пригласил меня в Касабланку. Ему нужна была информация о какой-то русской компании, которая начала работать в этом городе. Французам компания показалась крышей для русских шпионов.
До этого я ни разу не была в Касабланке. В то время город был совсем не похож на нынешний. Марокко только что получило свободу от Франции. Старые дома в стиле ар-деко были в великолепном состоянии, улицы полны народа и европейских автомобилей. Я вышла на эту русскую компанию и стала знакомиться с ее сотрудниками. Директора фирмы звали Сергей, он жил в пригороде Айн-Диаб.
Графиня встала и подошла к окну.
— Он жил в Дар Калифа.
— Русский шпион жил в моем доме?
— Понимаю, звучит экзотично, — сказала графиня с тоской в голосе, — но в то время в этом не было ничего необычного.
Возвратившись в дом, я обнаружил на полу свежий кровавый след. Он вел от садовой калитки по главному коридору и через гостиную в кухню. Перепугавшись, я пошел выяснять, в чем дело. След обрывался у стула, а на стуле сидел Медведь. Он держал на весу окровавленный палец.
— Что случилось?
— Плохо дело, месье Тахир.
Как выяснилось, пока я беседовал с графиней, произошла череда событий, смутивших разум сторожей новым кошмаром. Садовник упал с лестницы, подрезая засохшие листья на самой высокой финиковой пальме. Ему чудом удалось избежать серьезной травмы. Следом за ним Медведь поранил себе палец ржавым гвоздем, а с потолка веранды отвалился большой кусок штукатурки и чуть не попал Хамзе по голове. Когда сторожа пришли ко мне на вечерний доклад, я понял, что они сильно возбуждены.
— Я полагал, здесь есть барака, — заметил я. — Я думал, у меня есть барака.
— Мы ошиблись, — заявил Осман. — Мы думали, что это есть у вас, но мы сильно ошиблись.
— А как вы узнали, что барака нет?
— Был знак, — сказал Хамза.
— Ясный как день, — добавил Осман, морщась, словно от боли.
— И что это был за знак?
Медведь наклонился вперед и достал ведро, закрытое доской. Когда он снял доску, то я увидел в ведре небольшую змею желтовато-зеленого цвета. Она яростно извивалась.
— Как смогла змея пролезть сквозь ограду? — удивился я.
— Абсолютно верно, — сказал Хамза. — Ей было не пролезть.