Камаль убеждал меня купить несколько десятков баранов и придержать их для продажи в последний момент.
— Спрос всегда выше предложения, — говорил мне он. — Получите хорошую прибыль.
— Мне трудно в это поверить. В городе негде ступить из-за баранов.
— Подождите немного, — сказал он.
За три дня до наступления Ида по городу прокатилась ужасная весть — бараны кончаются. По слухам, поток грузовиков из деревень высох, превратившись в тонкий ручеек. Легкая паника постепенно переросла в ураган массовой истерии. Отцы семейств вместе с сыновьями, организовавшись в группы, бродили по улицам в поисках животных. Все это походило на панику в утро Дня благодарения, когда исчезали все индейки. Взрослые мужчины прочесывали улицы, стараясь отбить в свою пользу последних жалких баранов, оставшихся на продажу.
Я не помню точно, почему отклонил совет Камаля запастись баранами впрок, но городские торговые компании поступили весьма предусмотрительно. За два дня до Ида бедные животные превратились в бесценный инструмент торговли. Покупайте новую стиральную машину, и вы бесплатно получите в придачу барана, купите подержанную машину и получите полдюжины баранов. Один магазин электрических товаров на бульваре Зерктуни выставил целое стадо баранов в качестве главного приза лотереи, вызвав этим приступ повальной истерии. Билеты купило такое большое количество людей, что центр Касабланки пришлось закрыть для проезда.
Одновременно возникла целая отрасль торговли аксессуарами, необходимыми для ритуального убийства животных, — ножи с длинным и коротким лезвиями, шампуры и пилы для костей. На всех перекрестках зазывалы предлагали связки соломы, на которых происходит жертвоприношение, и уголь для жарки мяса.
Как и везде, в наших трущобах тоже раздавалось постоянное блеяние. Большая часть баранов была уже продана и уведена в хижины, где бедняги ждали, когда им перережут глотки в назначенный час. Хамза сообщил мне, что последние непроданные в бидонвиле животные оказались негодными.
— Они больны, хотя и выглядят здоровыми, — по секрету доложил он, — все поражены заразой. Стоит откусить такое мясо, и свалишься замертво.
Мне было любопытно узнать, зачем сторож объяснял мне это. Но тут меня поразила догадка: Хамза отлично знал, что мы еще не купили барана для жертвоприношения.
— Мой двоюродный брат может продать вам прекрасного барана за полцены. Как только нож окажется в вашей руке, он сам подставит шею в готовности быть зарезанным.
— Мы не собираемся резать барана, — сказал я.
Сторож изумленно на меня посмотрел.
— Что, барана не будет?
— Нет, мы не собираемся убивать невинное животное.
Хамза почесал затылок. По его разумению, принести жертву в праздник Ид было большой честью. Этому ритуалу следовали в его семье столетиями. Пропустить такую возможность было немыслимо, особенно, как он считал, если я могу себе позволить приобрести такого замечательного барана у его двоюродного брата.
Утром первого дня Ид аль-Адха в маленькой белой мечети бидонвиля яблоку негде было упасть. Каждый, кто мог ходить, был здесь. Правоверные падали ниц на грубые тканые коврики, обращая свои молитвы на Восток. Даже ослы умолкли, не говоря уже о хромых псах, а хулиганистых мальчишек отмыли, поливая водой из шланга, и переодели в белое.
Когда молитва подошла к концу, все поспешили по домам, где стояли бараны в ожидании ножа. Но кровь не пролилась до тех пор, пока сам король не совершил жертвоприношение. После чего началась оргия смерти. В каждом доме по всей стране, кроме нашего, перерезали баранам глотки. Звуки, издаваемые умирающими животными, были слышны отовсюду. Ариана гуляла в саду, когда началась бойня. Она спросила меня, почему так громко и грустно кричат животные. Я не позволил дочке выйти за ворота Дар Калифа. Все улицы вокруг нашего дома были красными от крови, поскольку каждый глава семьи лично убил барана и освежевал его. Аромат жареной баранины шел от каждой лачуги. Он висел над трущобами маслянистым облаком. Пока матери готовили мясо, детишки жарили бараньи головы на самодельных жаровнях в переулках. Потом они раскалывали черепа, вычерпывали оттуда шипящие мозги и с удовольствием съедали их.
В ту ночь бидонвиль был залит огнями. Освещение шло от грубой системы уличных фонарей, созданной накануне: тысяча проводов отходили от одного главного кабеля. Лампы горели ярким светом. Получалось очень красиво. Мне было непонятно, каким образом организована подача электроэнергии, или, другими словами, кто за нее платил. Это стало ясно, когда спустя несколько дней нам пришел счет за электричество. Сумма оказалась в пятьдесят раз выше, чем обычно.