Она на мягких лапах прокралась мимо комнаты матери и осторожно постучала в розовую, украшенную искусной резьбой, дверь. За дверью послышалось шуршание и недовольный сонный голос Таин.
– Кто там? Мам? Что надо?
– Это Венус. Я хочу поговорить.
– А я не хочу, – по привычке грубо ответила сестра, но, видимо, вспомнила, что состояние дома к приезду жениха зависит лишь от Венус, и потому исправилась. – Уже поздно, я сплю. Давай завтра.
Венус была готова согласиться, но голос с голове убедил ее остаться.
«Завтра у нее найдутся еще какие-нибудь дела. Она хочет, чтобы ты работала и не трогала ее. Не пойдет».
Венус постучала вновь. Раздалось раздраженное ворчание. Дверь открылась. Таин предстала перед ней в розовой ночной рубашке с рюшами, спальной колпаке и двумя тоненькими светлыми косичками. Она недовольно надула губки и встала на пороге, не пропуская Венус внутрь.
– Чего хотела?
– Я… – Венус замялась. Разговаривать пот так, на пороге, она не была готова. Но и понимала, что внутрь ее сестра не пропустит. Она и раньше никогда не была дружелюбной и с трудом пускала кого-либо «на свою территорию». – Я хотела побольше узнать о Брасмире.
В глазах младшей сестры мелькнул недоверчивый огонек. Венус надеялась, что слова ее прозвучали не слишком странно, и Таи не надумала себе ничего.
– Зачем?
– Мне же нужно готовить дом к его приезду. Может, он не переносит что-то из продуктов – не знаю, чесаться начинает. Или он любит какое-то особое блюдо. Ты, может, знаешь.
– Не знаю, – протянула Таин. – Мы не переписывались о таком.
– Может, он что-то не ест.
– Не знаю. На приеме ел все.
– А есть у него любимый музыкальный инструмент? Мы могли бы вызвать из города музыканта, чтобы он играл за обедом, – не сдавалась Венус.
– Не знаю, – в третий раз сказала Таин и нахмурилась. – Но думаю, он не уважает этих… плясунов.
– А может он…
Таин топнула ножкой.
– Да что ты прицепилась! Я не знаю ничего! Он не пишет о таком. Он лишь пишет, что безумно любит меня! И этого достаточно. А если ты не хочешь убирать дом и ищешь лишь повод, к чему прицепиться – то можешь не утруждаться и просто сказать!
Она захлопнула дверь перед никак не ожидавшей такого поворота Венус. Рыжая еще несколько раз позвала ее, но за дверью воцарилась тишина. Только легатка наклонилась к замочной скважине и тихо, но четко сказала:
– Я желаю тебе лишь добра. И хочу, чтобы ты была счастлива с Брасмиром. И все. Что я сейчас делаю, я делаю для тебя.
С этими словами Венус покинула левое крыло дома, пришла к себе в комнату и, чтобы не расплакаться от обиды, начала штопать скатерти.
Будто почувствовав состояние подруги, в дверь постучалась Аврора. Она принесла с собой чайник и две чашки, а в карманах у нее оказалось печенье и сушки. Пума призналась, что ей совсем не спалось после этой истории с Джеффом.
– Не знаю, то ли я перепугалась, то ли слишком обрадовалось, но сон никак не идет. Подумала, вдруг тебе тоже не спится, так посидим, попьем чаю. Я вкусный заварила, на чернике.
Тут Аврора заметила, как безучастна Венус к ее рассказу. Пума чуть нахмурилась.
– Что случилось, подруга?
– Я… пыталась поговорить с Таин. Неудачно. Она отчего-то думает, что я строю козни против нее. Но я ведь и не думала…
– Каждый мыслит в меру своей испорченности. Она, видимо, привыкла устраивать людям подставы, и ждет того же от тебя.
Венус вспомнила, как в детстве Таин регулярно подкладывала ей в тарелку еду, которую не хотела есть сама. А из-за стола их не выпускали, пока тарелки не были чистыми. И когда остальные дети шли гулять, Венус сидела над своей огромной порцией и грустила. Потом она думала, что именно из-за этих двойных порций у нее такие широкие бедра. А еще Тая любила прибегать в лисятник, за чистотой которого в наказание за какую-то оплошность должна была следить Венус, и раскидывать там корм и мусор. Рыжая могла убраться с утра – но к вечеру там было вновь грязно, и легатка была отругана конюхом, который следил в усадьбе за всеми животными.
Сейчас обиды, казавшиеся тогда почти смертельными, прошли, осталось лишь непонимание: почему мама никогда не вмешивалась в их распри?
– Думаю, она решила, тебе полезнее самой учиться справляться с трудностями, – откликнулась пума, подслушавшая мысли подруги. – И, думается мне, ты прекрасно с этим справляешься теперь.
Венус благодарно улыбнулась. «С Авророй я сейчас ближе, чем когда-либо была с Таин. Может, я найду новую сестру в ее лице». Рыжая замерла, боясь произнести это вслух и надеясь, что подруга услышала ее. Пума склонила голову.