Не очень-то любил Мергенов, когда юнцы указывали ему, но подозвал своих людей:
— Вы слышали? Надо глубже копать… Ладно. Теперь посмотрим другие наши сооружения. Может, и там напутали? — обратился он опять к инженеру. — Тут и без нас теперь обойдутся, а мы давай к самому джару.
По пути старик, будто ненароком, завернул к поливальщикам. Возле магистрального арыка налаживали желоб и от него — железобетонный лоток к посевным участкам. В этой бригаде оказался и тезка инженера молотобоец. Он успел на коне опередить Мурадова, доставил задвижки к желобам и сейчас рассказывал поливальщикам, как в мастерской инженер заменил его и кузнец едва не огрел инженера молотком.
Здесь надолго застряли. Такой полив дело новое, и предусмотрительный башлык устроил сейчас на поле семинар. Польза очевидная: вон как Мурадов рыщет вдоль приподнятого над землей лотка, яростно спорит, машет складным метром, бракует уклоны и одобряет то, что удачно вышло. Ссылается на опыт узбеков, на зарубежную практику. Говорит понятно, только чересчур горячится. Башлык не прочь бы задержать его на недельку, а еще лучше — до первого полива, но и за короткий наезд спасибо Мурадову. Башлык доволен. Полдня и то недурно поучить, как-никак собрались шестнадцать поливальщиков, в город на семинар такую ораву не пошлешь, да на своей-то земле оно и нагляднее.
Несколько раз инженер повторял: «Вот тут я учусь у вас, такого приема я сам не знал», — но в общем споре все же оставлял последнее слово за собой. И особенно по душе башлыку было, когда молодой человек, сын знакомого кумыш-тепинского тракториста Мурада Сувханова, начальственно гремел: «Я отвечаю! За нормы расхода воды — отвечаю!..»
Их полевой семинар несколько затянулся, и сильно проголодавшийся инженер подумывал уже об обеде. Но отпускать его не собирались. Покончили с лотками, и старик любезно втолкнул Тагана в машину. По ухабам добрались до ровной дороги, Мергенов показывал оцементированные шлюзы и подвез наконец к джару.
— Вот где у нас главное дело, — сказал, сиротски поникнув, и вылез из кабины. — Мы подсчитывали с агрономом, да боюсь, как бы опять не промахнуться. Проверь. — Он вынул тетрадь с чертежиком: от регулятора шли выпуски на поля, ниже определялся объем земляных работ в кубометрах. — Тут ли будет подпор? Так ли мы свои выпуски рисуем?
Таган глядел на чертежик, добродушно посмеивался над доморощенными проектировщиками и объяснял. Мергенов переспрашивал, делал пометки, щурясь от солнца, и вдруг спохватился:
— Бай-бо! Солнце вон куда залетело, а я еще и не накормил гостя. Живо едем ко мне.
— Нет, спасибо, — покачал головой Таган. — Мне уже до дома два шага, мать ждет. Да и некогда. Ведь с такими лотками, как у вас, путаница всюду. И как там мои коллеги действуют — надо узнать. Того гляди паводок хлестанет, и, если не подготовимся, опять год пропал…
— Верно, дело важней пирушки. Раз некогда, поезжай, а я пойду потихоньку. Тебя шофер отвезет и меня догонит.
На прощанье Мергенов поблагодарил Тагана за честный трудодень, за сбереженные две тысячи и зашагал вдоль арычного вала.
Досыта набегался Таган по арыкам, по взрыхленным делянкам, но теперь уже и дом рядом. Ехал, перебирал в уме события дня. Пронзительный Назаров, Чарыяр с его вечными промашками, безбожно изгнанный из кабинета. На товарной станции, куда наведались вместе с редактором, хмурый чиновник, даже не пожелавший разговаривать о затерянных землеройных машинах. А еще — сам редактор, противник критики. И Мергенов. Удивительно как Мергенов заряжен на свою цель, как честен в работе, — но ведь эти доблести доступны любому и каждому!
Многое сближало Мергенова с секретарем райкома; несомненно у них одни корни. Вот с кем не зазорно нынче соревноваться, думал Таган, разглядывая контуры Серебряного холма, выплывавшего из-за шелковиц.
Ты хоть разорвись, а дома и знать не хотят о твоих заботах: для матери ты сын и больше никто. Отсутствуешь день, ей кажется — год. Дедушка появился в воротах, и улыбка в седых усах его вспыхнула как зарница в сизых тучах. Но он тут же насупился, отбросил ногой палку и с напускным равнодушием сказал, проходя мимо внука к карагачу, на котором висел умывальник:
— Тебе Меред звонил.
— Давно? — Таган сразу вспомнил железную дорогу, затерявшийся груз, начальника товарной станции и пожалел, что опять не встретился с Мередом.
— Да еще утром. Я захожу в контору, а он как раз звонит. Ругается: в городе бываешь, а к нему и носа не показываешь.