Молчали. Ольга думала о Завьялове, который с каждым часом, казалось, отодвигался дальше и дальше. Каратаева занимали прозаические мысли. Его пугало собственное сердце, оно каждым ударом утверждало, как он неотвратимо старится. А ведь не кто иной как он бешено гонял по этим увалам на коне и пешком, без сна, голодный, и не чувствовал сердца. «Рановато стали задыхаться; видно, не так живем, как надо. Зажирели в своих канцеляриях!»
— Если глаза мне не изменяют, вон Сергей Романович. Быстрей! — заторопила Ольга, ускоряя шаг, когда отмерили уже километра полтора. — Глядите, с ним еще двое, возле теодолита. Видите, туда завернули. Как мы удачно напали, а то ищешь, ищешь…
Но, обогнув несколько высоких барханов, они увидели только черномазого парня и плотную круглолицую девушку, а Скобелева не было. Где же он?
— Эй, Лугина! — крикнула девушка и, оставив теодолит, побежала к ним. — Письма есть?
— Есть! Дома получите. А где Сергей Романович?
— Да он подался на восточную, — сказал парень, с любопытством оглядывая спутника Лугиной.
— Идемте! — И Ольга, схватив за рукав Каратаева, снова буксировала его по песку. «Черт бы побрал вашего генерала! Гоняйся за ним, как за корсаком», — бранился про себя Каратаев, жалея, что поехал сюда. И, в сущности зачем? Чтобы утереть нос Тагану, сговориться насчет Мертвой пади. Да узнать, когда закончат изыскания под совхозы: поскольку воду запланировано вести через земли, вверенные Каратаеву, их предстоит частично переустраивать. Надо было выяснить, терпит ли время с переустройством тех земель, скажем, до осени, или не дадут водхозу такой отсрочки. В городе поймать Скобелева трудно, а здесь… эти муки. И райком еще вечно мешается. Непонятно, почему Назаров так настаивал на сегодняшней экскурсии.
А Скобелев точно мираж — был и нет. Ольга недоумевала: где искать его? Каратаев шумно дышал. Но вот метрах в двухстах вынырнула из песчаных волн мужская фигура.
— Сергей Романович! — что есть силы закричала Ольга. Каратаев сложил ладони рупором и издал тот гортанный звук, каким перекликаются пастухи. Скобелев остановился, приветственно взмахнул белым картузом. И сейчас же издалека донесся ответный, сходный с каратаевским, крик какого-то каракумского пастуха.
Теперь они пустились почтет бегом. Скобелев стоял ка склоне бархана, лицом к ним, а на самой вершине появился неведомо откуда пастух в халате и бараньей шапке. Пока не приближаясь, пастух внимательно присматривался ко всем троим.
— Вас с борзыми надо ловить, Сергей Романович, — попеняла начальнику Ольга. — Запарили вы нас!
— Это неплохо, — мягким басом отвечал Скобелев. — В городе платят за пар, а тут — даром. Иным, глядишь, и на пользу. А то некоторые джигиты, каких знавал я стройными, раздулись в сановников…
— Верно, верно, — согласился Каратаев, — отяжелел, задыхаюсь, плохой ходок.
— Почаще пешочком, пешочком надо. Вот видите я фигуры не порчу. Бегаю весь день, как почтальон.
И впрямь, этот коренастый человек с седыми, чуть пожелтевшими от табачного дыма усами, в широкой русской рубахе-косоворотке, перехваченной пояском, был таким же, каким видел его Каратаев тридцать лет назад.
Впрочем, подобных людей он встречал немала — чабанов, простых дехкан: время как будто теряет над ними власть.
С бархана между тем спустился пастух и первому протянул Каратаеву сухие узловатые руки.
— Здравствуй, Акмурад! Это ты голос подавал?
— Я. А ты неужели здесь пасешь, Ягмур-ага?
— Ох, не говори. Пастьба называется — кругом ни былинки. Ты крикнул, я подумал; какой еще дурень пригнал сюда отару?
— Зачем же ты к ним? — показал Каратаев на изыскателей.
— А видишь ли, был я на днях у себя в колхозе, зашел к Чарыяру: нечем скот кормить, надо перегонять, а куда, мол, перегонять? Случайно оказался в конторе Таган, внук Сувхана, ты его знаешь. И вот он рассказал, будто бы уже и сюда тянут ветку от большого канала. А нынче утром проснулся я… Стан наш недалеко — где Атанепесу голову отрубили и бросили в колодец…
— Так до того колодца почти пятнадцать километров! — воскликнул Каратаев.
— Ну, может, и пятнадцать, кто их мерил, — спокойно согласился Ягмур. — Так, значит, встал я, проводил подпаска в степь и думаю: «А верно ли говорил внук Сувхана? Ушам верь, но глазам верь больше». Взял палку и пошел.