На улице Сергей Романович попросил Тагана проводить его, если тот никуда не спешит, и они пошли вдоль глинобитных заборов, чуть затененных зеленью деревьев. Солнце садилось, оно стало красноватым, и оттого розовела пыль над дорогой. Старика тянуло пофилософствовать.
Его радовала шумиха, свидетелями которой они только что были, сказал он. Ведь во времена его молодости здесь молились кетменю, башлыки слыли антимеханизаторами, а к нынешнему башлыку подобная кличка не пристанет.
Затем Сергей Романович толковал о пользе практики, покалывал Мурадова: дескать, зря он штаны протирает в министерстве. Таган плохо слушал, иногда даже теряя нить разговора. Кстати, никакой он не чиновник и собирается уйти из министерства. Вот поставит подпор, а там, до осени, надеется продвинуть свою работу. О ней Скобелев отчасти знал от Лугиной и от друзей из академии наук. Инженеру непременно следует воспользоваться данными о подземных водах, добытыми гидрогеологом Сахатовым. Таган поблагодарил за совет. Конечно, он свяжется с Клычем Сахатовым, после майских праздников, это в своем личном плане инженер намечал, ведь у Сахатова постоянно под рукой две буровые установки на необследованных окраинах долины, и вообще он, Таган, много ждет от их экспедиции, так что без них ни шагу, польстил он старику. В ответ Скобелев закряхтел довольно.
— Завидую вам, молодой человек! — сказано было после паузы, и сейчас это обращение не казалось обидным. — Ну, а дамбы, плотины и даже малые арыки — от этого, от прямой практики, все же не отрывайтесь.
— Вы правы, Сергей Романович. И вот увидите, осенью возьму участок или прорабство на строительстве третьей очереди канала, затем — плотины на Аму-Дарье, а если силенки найдутся, и еще раздвинем горизонт… — доверительно и словно бы незадумываясь проговорил Таган.
Возле общежития остановились. И тут за воротами послышались чьи-то торопливые шаги; звякнула щеколда, калитка распахнулась, и в ее невысоком проеме показалась Ольга, сияющая, в легком сером платье без рукавов; пышные волосы были пронизаны светом солнца и отливали золотом.
— Ой, Таган! Как я рада!.. — От ее певучего голоса все внутри содрогнулось, и Таган, точно виноватый, покраснел, не умея скрыть свои чувства.
— Позвольте, а вы почему, собственно, здесь? — Скобелев уставился на Ольгу. — Работу бросила, примчалась не спросясь?
— А если я влюбилась, дорогой Сергей Романович? — лукаво блеснув глазами, сказала Ольга, тоже заметно смущенная. — Сейчас такая пора… Ну разве вы запретили бы?
— Ах, плутовка! — добродушно забасил начальник экспедиции. — И еще издевается… Правда, чего ради вы явились?
— Во-первых, Сергей Романович, я исполнила все заданное на нынешний день, можете проверить. Во-вторых, завтра утром буду там, вместе с вами уеду, если возьмете. А в-третьих, я собираюсь на Первое мая в гости к одному молодому человеку и хочу сшить себе новое платье. Такой отчет удовлетворяет вас?
— Выходит, я вроде Акмурада с его деревенскими прожектами — кругом бит! — сдался Скобелев.
— Знаете что, можно вас попросить? Ведите к нам инженера Мурадова и не отпускайте его. Я скоро вернусь. Портниха здесь рядом. — И Ольга, не дожидаясь ответа, исчезла, а Скобелев посмотрел ей вслед и сказал:
— Вот моя слабость. Очаровательная девушка. И прекрасный топограф!.. Ну что ж, остается исполнить приказ. Идемте!
Во дворе, против веранды, сторожиха кипятила чай на мангале. Она узнала молодого человека и поклонилась ему по-старушечьи низко. На веранде по разложенным на столе деловым бумагам и папкам бродил цыпленок.
— Злодей! Попирает мои труды. Кши!.. — Скобелев шумно захлопал в ладоши. Цыпленок, пискнув, соскочил со стола и юркнул в листву виноградника, оплетавшего веранду. — Садитесь, Мурадов, где вам удобно, а я, извините, займусь своею прозой. — Он повесил шляпу на гвоздь возле двери, сел к столу, надел очки и, ощетинив усы, погрузился в работу.
Стоя в углу веранды, Таган смотрел в сад, уже отцветший и полный листвы, курил и старался взять себя в руки, усмирить волнение, охватившее его при Ольге. Он снова подпал под ее обаяние, а в то же время не мог избавиться от мысли, что все уже бесполезно. И чего он тут дожидается? Вести веселый разговор, когда совсем не весело… Впрочем, она-то чувствует себя неплохо, шьет новое платье. Неизвестно, к Первому ли мая или еще к какому торжеству. Не лучше ли до ее возвращения уйти?..
— Помогите-ка мне, голубчик, — сказал Скобелев, спугнув его мысли. — Кажется, я где-то напутал. — Он встал, щелкнул выключателем. Под потолком вспыхнула лампа, заливая светом веранду и отбрасывая в сумрак двора еще нерезкие тени. — Вы слышали: портниха рядом… А ее все нет. Вот и верь им! — ворчал про себя старик, усаживаясь опять за стол.