С другого края сел Таган, взял бумагу, карандаш и принялся выверять подсчеты, оказавшиеся довольно сложными. Он провозился минут двадцать.
— Все верно, Сергей Романович.
— Гм!.. А не сходится. Должно быть, в исходных напутано. Проверьте-ка вот по этим шпаргалкам все замеры. Среди начальников отрядов есть такие рассеянные люди, они могут помножить тракторы на верблюдов.
В одном из подсчетов действительно обнаружилась нелепая ошибка. И, в общем, работа рассеяла тоскливые мысли Тагана, тревога его улеглась.
Стукнула калитка. Ольга появилась на веранде, все такая же сияющая, беспечная.
— Мы не будем мешать вам, Сергей Романович, — еще с крыльца заявила она. — Пойдемте, Таган, в сад!
— Он помогает мне, — возразил Скобелев, не отрывая глаз от бумаг. — А впрочем…
В саду было тихо, сквозь густую темную листву светилось звездное небо. Таган чувствовал, как присутствие Ольги его сковывает. Она тоже притихла. И только когда приблизилась к виноградной беседке, сказала:
— Вы чем-то опечалены. У вас ничего не случилось?
— Нет, все по-прежнему, — деревянным голосом ответил он.
— А мне, как я увидела вас, показалось, словно вы переменились. — Таган закурил и ничего не сказал. — Как у вас с сооружением в вашем селе?
— Там — в порядке. Завтра утром начнем. — По привычке Таган посмотрел на часы. Циферблат чуть белел, а стрелок не было видно. — Мне уже домой бы надо… — Ольга взглянула на него в упор и молча села на скамейку возле беседки. Он сел рядом, докурил папиросу и бросил.
— А как живет красавица Айнабат?
— Ничего.
— Вы еще не влюбились в нее?
— Что вы. Я слышал, она — как это по-русски? — помолвлена с другим. — И опять замолчал. Разговор рвался, как тоненькая, слабая нитка. С веранды доносился стук посуды. Сторожиха выносила чайники, а Скобелев заложил руки за спину, шагал из угла в угол и напевал вполголоса, думая совсем не о песне.
— Нет, не обманывайте: у вас что-то случилось, — сказала Ольга, пристально глядя на Тагана. — Я так обрадовалась, а вы — вы не только не обрадовались… И сейчас не рады. Вы от меня скрываете… Почему? Ну скажите откровенно!
В ее голосе было столько сердечности, что Тагана бросило в жар. Он заговорил с болью:
— Поздно теперь и не надо. Вы же выходите замуж!
— Кто вам сказал?
— Я был у вас позавчера. Я чуть коня не загнал, скакал как сумасшедший. Готов был жизнь отдать, чтоб только посмотреть на вас! Вы ушли к жениху…
— Ах, глупый верблюжонок! — с той же самой чарующей нежностью сказала Ольга, взяв Тагана за руку и как бы невольно потянувшись к нему. Между тем на дорожке, посыпанной гравием, давно уже раздавались четкие шаги, а теперь из-за деревьев слышался и голос Скобелева:
— Оленька, Мурадов, где вы там? Чай пить!
— Ау, идем! — торопливо отозвалась Ольга, порывисто отстраняясь, но все еще держа за руку и увлекая Тагана за собой.
Как будто и немногое изменилось на веранде: пиалы, вазы с вареньем вместо бумаг — но все вокруг выглядело иначе. За столом Скобелев подтрунивал над топографом-щеголихой и рассказывал о смешных происшествиях во время скитаний по Средней Азии. Таган был счастлив и боялся, что все это опять мираж и он обманывает себя, — так мало надо человеку!..
Выйдя за ворота, он задержал взгляд на дереве, у которого вчера привязывал лошадь, постоял бесцельно несколько минут, потом, как пьяный, зашагал по сонному городу.
Шел к Мереду. И представлял себе, как сейчас застучит в ставню и объявит брату о великой удаче. Но вдруг вспомнил, что Меред с Левой отправились в рейс, и решил ночевать, в гостинице.
По иронии судьбы, в единственной здешней гостинице ему могут предложить номер, в котором обитал Завьялов. Худо это или хорошо? Пожалуй, ни то, ни другое. Все равно к Тагану никак не приклеивается магическое русское слово «жених» и, разумеется, нужно фантастическое стечение обстоятельств, чтобы Ольга оказалась у него в гостинице сегодня вечером. Ее и пригласить так, запросто не отважишься, если ты не блистательный Завьялов, не друг детства.
Он шагал дальше. Из густой тени деревьев, росших над арыком по краю тротуара, вышел невысокий мужчина в шляпе и с портфелем в руке. Мужчина приблизился к калитке, взял свободной рукой за кольцо, но, оглянувшись, увидел Тагана и сказал:
— Ого, вот встреча! Откуда и куда так поздно бредешь? — Это был Каратаев.