Как не похоже все это на сцену из «Реквиема по испанскому крестьянину» писателя-эмигранта Рамона Сондера, где приходский священник пытается остановить расстрел, словом Христа примирить враждующих, отказом от насилия покончить с насилием. По колориту, по общему образному настрою сцены, происходящие с участием жандармов, больше напоминают еще довоенное стихотворение Федерико Гарсиа Лорки «Романс об испанской жандармерии»:
(Перевод А. Гелескула)
Недаром самый жестокий персонаж романа, прозванный Живодером, — жандарм в чернильном плаще.
Да, и стражи порядка, и церковь, охраняющая устои «возрожденного национального государства», далеки от евангельских заповедей. А поэтому — «поднявший меч от меча и погибнет». Дои Ресесвинто убит во время мессы. Звучат выстрелы — и кровь Христова смешивается с кровью его слуги, для которого Бог — обряд и слово, но не деяние. Надают, изрешеченные пулями, и четверо крестьян, осудивших бандита. В меру своих сил и личного мужества мстит за себя поруганный, искалеченный Лоло.
Это — первый круг насилия, связанный с тяжелыми, еще не изжитыми последствиями гражданской войны. Следующий круг связан с «вольфрамовой лихорадкой», принесшей одним — стремительно легкое обогащение, другим — новые беды и страдания. Герра Гарридо показывает истоки вольфрамового бума: они — в беспросветной нищете крестьян Бьерсо. Знаменательно, что в первый раз мы видим «тяжелый камень» в руках бедняка Элоя Поусады, который выпросил образец минерала у жандарма, изъявшего вольфрам из кармана убитого бандита. Злой идет в горы, находит по образцу самородок — и получает баснословную сумму, несравнимую с теми грошами, какие платят за сбор вишни (да и эта работа — редкость в тяжелые послевоенные времена). И вот люди, иногда целыми семьями, снимаются с насиженных мест, бросают привычный жизненный уклад, дома и землю в надежде на с неба свалившееся, вернее, валяющееся под ногами, состояние.
Вольфрамита в горах Бьерсо и в самом деле много. Но стоит какому-нибудь удачливому старателю нащупать жилу и начать ее разрабатывать, как с ближнего выступа скалы раздается: «Отбой!» Так орудует бригада «Газ»: молодчикам, входящим в нее, недосуг заниматься горными работами — это могут проделать за них простаки, вышедшие на поиски вольфрама с киркой и динамитом вместо револьверов и ружей. Бригада «Газ» — но существу, такая же банда, как и сподвижники Чарлота, но, в отличие от последних, они пользуются высоким покровительством. Первый покровитель — конечно, жандармерия, а второй… само представительство Третьего Рейха: с одним они делят доходы, другому сбывают все украденное сырье. Предпринимают блюстители порядка и самостоятельные акции, совершенно беспримерные, выходящие уже за пределы повседневной логики.
Нелепым сном, ночным кошмаром кажется семье Лаурентино Майорш посещение жандармов. А у читателя эта сцена, как бы воплощающая расхожий речевой образ «по кирпичику разнести», ассоциируется и с продажей и увозом береговых вод в «Осени патриарха» Габриэля Гарсии Маркеса, и с идущим к морю бесконечно длинным составом, до отказа забитым трупами, в романе «Сто лет одиночества», где эта абсурдная, доведенная до гротеска коллизия тоже реализует выражение «концы в воду». Конечно, здесь ситуация имеет более сильную привязку к действительности: дом Майорш, самый прочный в деревне, когда то очень давно был построен из твердого, тяжелого, черного камня…
Нелепыми, абсурдными кажутся и бесконечные, жесточайшие допросы Лоло. Зачем жандармам знать, любит ли грозный Чарлот выпивку, женщин? Есть ли смысл в варварском истязании, во время которого, впрочем, допрашиваемый молчит?
Нелепая, бессмысленная жестокость, вошедшая уже в привычку, — в жесте германского «специалиста по вольфраму» Монсена, которого боятся и жандармерия, и бригада «Газ»: небрежным нажатием пальцев он ломает хребет котенку и бросает мертвого зверька в корзину для бумаг. Этот жест, не позволяющий сомневаться, что с такой же обыденной легкостью может Монсен покончить с любым — даже не вставшим ему поперек дороги, а просто глубоко безразличным — человеком, своей кошмарной избыточностью приводит в трепет собеседника всесильного немца и склоняет его к сотрудничеству с большей эффективностью, чем кровавые методы жандармов и бригады «Газ».