Не обращая внимания на давно примелькавшиеся исторические ценности, но чутко прислушиваясь к новому чувству, пульсирующему в груди, Ольвидо дошла до своего дома, красивая массивная дверь из благородного дерева, четыре квадрата, украшенные великолепным литьем, настоящее произведение искусства, дверь, никогда не закрывающаяся на замок, что тут красть? денег в доме нет, а мебель слишком ветхая, антиквариат еще не в моде, картины так потемнели от времени, что с трудом различаются фигуры, про подпись художника и говорить нечего, нечто загадочное, как на картинах Караваджо.
— Держи кружева, Исидора.
Проходя через мрачную прихожую, она услышала телефонный звонок на втором этаже, там были спальни, единственные жилые комнаты во всем доме, кто это может быть? Хотя она знала, что им мог звонить только один человек, все же где-то теплилась слабая надежда, звонок из Какабелоса стоит дорого, получить разговор не легче, чем если бы звонили из Кадиса, где живет ее отец, который, кстати, так ни разу и не позвонил, ах, если бы это был не тот, а другой, вполне определенный человек, как прекрасно было бы снова услышать его голос, хотя бы два слова, пусть бы даже он звонил не ей.
— Алло!
Трубку сняла Исидора, старая-престарая служанка, живущая в доме с незапамятных времен, старее, наверное, этой превратившейся в рухлядь мебели, давно уже ставшая членом семьи, служанка, которая не получает ни гроша и которая относится к своим хозяевам — тысячу раз объясняли ей, что здесь нет хозяев, что мы одна семья, — с величайшим почтением, реликвия старых добрых времен, так же как и старомодный телефонный аппарат, похожий на рожок для глухих.
— Донью Доситею Валкарсе Вега, пожалуйста.
— Кто спрашивает?
Исидора узнала дона Анхеля, никто больше им и не звонил, но правила приличия следует соблюдать, она позвала сеньору и на вопрос Ольвидо ответила: «Конечно, дон Анхель, кто же еще, детка», весьма удивившись разочарованию, отразившемуся на лице ее крошки, неужели девочка уже ждет чьих-то звонков? Мог бы позвонить, подумала Ольвидо, как восхитительно было бы услышать его голос, о чем бы мы говорили?
— Спасибо.
Мама подошла к телефону.
— Здравствуй, Анхель! Как ты себя чувствуешь?
— Все в порядке, а ты? Слушай, я подумал, у тебя ведь полный шкаф мужской одежды, что-нибудь ему может подойти, конечно, я не имею в виду двубортный костюм, что-нибудь попроще и попрактичнее, скажем, брюки, пуловер, будет велико — не беда, подгоним.
Человек, имя которого в этом доме не упоминалось, исчез так неожиданно, она была настолько не готова к этому, что он счел за благо оставить все свои вещи, где-то еще лежал его помазок для бритья, вся одежда прекрасно сохранилась, она подвешивала шарики нафталина, чтобы не завелась моль, хотя кому она нужна, эта одежда, весной клала в шкаф душистую веточку айвы, по характеру она была очень бережливой, времени хватало, а бесконечные домашние заботы отвлекают от мрачных мыслей.